Парторг 5 - Михаил Шерр Страница 11

Именно такая ниша с телефоном была возле моего кабинета, и Кошевой свою «боевую» позицию занял именно в ней: стул и тумбочка, на которой лежала книга. Несколько раз я слышал его размеренные, неторопливые шаги, когда он прохаживался по коридору, разминая затекшие ноги. Для меня это было очень удобно: наконец-то по-настоящему можно уединиться, закрыться от всего мира. И, проведя какое-то время в полном одиночестве в своем небольшом, но отдельном кабинете, я понял, как же это здорово, как необходимо иногда человеку полное одиночество. Возможность подумать, собраться с мыслями.

В столовой я увидел Виктора Семёновича сидящим за дальним столом у окна. Он только начал ужинать, и, увидев меня в дверях, оживленно просемафорил рукой, чтобы я подсаживался к нему. Отказываться было неудобно, да и не хотелось.

— Как на новом месте? — первым делом спросил он, когда я расположился за столом рядом с ним, поставив перед собой тарелку с кашей и кусок черного хлеба.

— Отлично, — я поднял вверх большой палец в знак одобрения. — Кабинет небольшой, но свой. Спасибо Марфе Петровне.

— Готов к беседе с американцем? — спросил он, и мне почему-то на эту тему с Виктором Семёновичем разговаривать желания не было. Но темы для разговора выбирает он, старший по положению.

— Готов, — ответил я с показной уверенностью. — Я собираюсь действовать как Наполеон Бонапарт: сначала ввязаться в бой, а там видно будет. Импровизировать по обстановке.

Виктор Семёнович перестал размешивать сахар в своем граненом стакане с чаем и засмеялся так громко и искренне, что на нас обратили внимание другие ужинающие за соседними столами. Некоторые даже обернулись посмотреть, что за веселье.

— Ну ты, Георгий Васильевич, великий стратег! — выговорил он сквозь смех. — Когда и где ты успел всё это узнать, такие цитаты запомнить? — он опять вооружился ложкой и успешно, с видимым удовольствием закончил размешивание сахара в стакане.

— Я позвонил Александру Ивановичу, — сменил он тему на более практичную. — Никаких ограничений на женитьбу и привоз к нам семей нет. Если, конечно, со стороны жены или дамы сердца нет жестких ограничений по линии безопасности. Каких именно, сам знаешь. Как что, можешь своих подопечных обрадовать этой новостью. Семью Сорокина думаю уже начали искать, я слышал как комиссар тут де отдал распоряжение.

— Спасибо, Виктор Семёнович, — поблагодарил я.

Вернувшись в свой новый кабинет минут через двадцать, я последовал совету товарища Андреева. Позвонил на опытную станцию и в ремесленное училище Сорокину, обрадовав их известием о возможности вызвать семьи. Голос Сорокина в трубке дрогнул от эмоций, когда он услышал новость о уже начавшемся поиске своей семьи.

А потом у меня начался какой-то непонятный, нервный мандраж. Как вести себя с заморским гостем: просить или, может быть, требовать? Торговаться или сразу выкладывать всё? И конкретно что просить в первую очередь? Семена? Оборудование? Или начать с малого?

Я почувствовал, как у меня начинает болеть голова, появилась тупая, давящая боль в висках. Перенапряжение давало о себе знать. Я решил, что надо просто отдохнуть, хотя бы просто полежать час-полтора, набраться сил перед важным разговором. Прикинув размеры кабинета, я решил, что раскладушкой вполне можно было воспользоваться, места хватит между столом и дверью и даже между стеной и шкафами. И дело только за малым, за самой раскладушкой. Как подступиться к этой проблеме, я не знал и поэтому решил пойти по самому простому, проверенному пути: позвонил конечно Марфе Петровне.

В том, что она, несмотря на достаточно поздний час всё еще на «боевом» посту, я не сомневался. Эта женщина, казалось, вообще никогда не уходила домой. Так и оказалось: она сразу же сняла трубку, и без предисловий, прямо и по-деловому, я начал излагать ей суть своей небольшой проблемы.

— Марфа Петровна, скажите, пожалуйста, а какие шансы обзавестись раскладушкой для личного пользования в кабинете? — честно говоря, я был морально настроен на отрицательный ответ и нисколько не удивился бы ему. В конце концов, раскладушки сейчас на вес золота.

Проблемы отдохнуть, собственно говоря, нет: в нашей общей комнате отдыха наверняка есть свободные места на крепких деревянных топчанах. Но каково же было моё искреннее изумление, когда я услышал совершенно другое:

— Стопроцентные, Георгий Васильевич! — в её голосе слышалась радость, что она может помочь. — Наши хозяйственники три дня назад получили ровно сто новеньких раскладушек в комплекте с хлопчатобумажным покрывалом, байковым одеялом и подушкой. Целая партия из Москвы пришла. Я сейчас распоряжусь, чтобы вам её принесли в кабинет. Сдавать её потом не надо, считайте своей. Я думаю, у вас в кабинете место для хранения найдется, можно собрать и просто у стены поставить.

Через пятнадцать минут двое рабочих принесли мне раскладушку. Внешне она была один в один похожа на знакомые мне более поздние советские образцы: стальные тонкие трубки, грубое брезентовое полотнище. Я, приноровившись к механизму, быстро разложил её, постелил чистое покрывало, положил подушку снял протез, аккуратно поставив его рядом, лег на это чудо цивилизации.

Какое же я испытал блаженство, когда, вытянувшись во весь рост на раскладушке и укрывшись одеялом, почувствовал, как напряжение уходит из мышц. И через пару минут почувствовал как я погружаясь в глубокий сон.

В начале двенадцатого ночи я проснулся от какого-то внутреннего толчка, словно будильник сработал в голове. Голова была светлая и ясная, никаких намеков на боль или тяжесть. Во всем теле чувствовалось приятное ощущение силы и бодрости. Не спеша надев протез и застегнув китель, я встал с раскладушки. И в это самое мгновение резко раздался телефонный звонок, пронзительный и требовательный.

— Хабаров слушает, — произнес я, и голос почему-то сорвался на последнем слоге. Гулко, тревожно забилось сердце, волнение перед важной встречей давало о себе знать.

— Американец уже на аэродроме, — услышал я в трубке знакомый голос Виктора Семёновича. дежурного. — Так что будь готов в любую минуту.

Без чего-то час ночи Виктор Семёнович сам пришел ко мне.

— Самолет уже в воздухе. Жалко, что мне приказано быть в горкоме. Товарищ Чуянов тоже не успеет, он в Урюпинске задержался. Там местные новости отличные. Потом расскажу. Да это и к лучшему, что ты с мистером будешь разговаривать один. Ну, что Егор, нипуха, ни пера, — Виктора Семёновича протянул мне руку.

— К черту, — традиционно ответил я на его пожелания.

Я глубоко вздохнул, собираясь с