Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов Страница 15

Николай глубокомысленно покусал губы. Он тоже немало над эти думал и немало молился.

— И что было бы? — спросил он, внимательно буравя Ламсдорфа взглядом.

Аликс вот тоже была не согласна: считала, что уж по австрийцам точно можно и нужно было ударить сразу. Вот только царь, когда на самом деле хотел этого, умел быть упрямым. Словно за его правым плечом на какое-то время поднималась тень его грозного отца.

— Мы бы потеряли их! Мукден, Белград… Вражеская армия рассекла бы наши силы и торговые пути в Маньчжурии, и одновременно — бойня в Белграде, которая могла бы перерасти в войну.

— Во-первых, не переросла бы. Разве не вы сами каждый час носили мне послания от австрийского посла, где тот божился, что этот удар ни в коем случае не заденет Сербию?

— Хорошо, Сербию бы не тронули. Но захваченный полк, потерянный город.

— И? — снова спросил Николай, поднимая правую бровь.

— Позор, потеря влияния.

— Разве? Захват полка — это скандал, за который при всей нелюбви к нам и поддержке в газетах Вене пришлось бы заплатить. Берлин старается не показывать это, но решение Австрии последовать совету из Лондона им не понравилось.

— Почему вы решили, что они следовали именно…

— Это понятно любому разумному человеку.

— Но доказательств же нет…

— Это не вопрос доказательств, это вопрос порядочности, и Вена как союзник Берлина этим поступком себя дискредитировала. Очень опасный союз у наших западных границ дал очередную трещину, а наши собственные контакты с Германией, наоборот, начали расти. Да, мы заплатили за это репутацией, но у нас ее пока и так хватает, чтобы можно было пожертвовать малой долей.

— И зависимость от союза с Францией станет меньше, — задумался Ламсдорф. Было видно, что у него есть возражения, но резоны Николая вполне позволяли с ними потерпеть. — А что насчет Мукдена?

— Еще одна авантюра Лондона, которая поставила под удар уже Пекин, — Николай пожал плечами. — Реагируя на нее, как на реальную опасность, мы фактически выводили Лондон за скобки и начинали прямой военный конфликт с Китаем. Пустив же войска, мы не теряли ничего кроме денег. Пекин получил бы свою малую долю с нашей торговли, и все то напряжение из-за наших успехов, что последние годы все больше и больше росло между нами, сошло бы на нет. Опять же, у нас достаточно репутации, в том числе и военной, чтобы потерять немного, но использовать кризис, чтобы достичь каких-то долгосрочных целей.

— А то, что люди на местах решили не сдаваться? — из своего угла подал голос хмурый Плеве.

На самом деле хороший вопрос. Когда все эти стихийные выступления начались, Николай было возгордился, что его Россия, как Россия времен Минина и Пожарского, готова сама одной внутренней силой остановить врага. Потом пришло сожаление, что он не отдал прямого приказа ничего не предпринимать. Так точно бы обошлось без сюрпризов, но уж очень царю, несмотря на все умные слова, не хотелось принимать все эти поражения именно на себя. Его репутация сейчас высока, но у всего есть предел. А потом он решил, что сопротивление на местах — не так уж и страшно. Просто усилит скандал, снизит репутационные потери… В конце концов, не возьмут же эти наглецы Пекин и Будапешт!

По спине почему-то пробежал холодок. Наверно, нужно будет сказать графу Фредериксу, что Управлению Императорского дворца стоит получше поработать со сквозняками.

— Если солдаты и офицеры решили бороться, не нарушая присяги, то я буду ими гордиться, — вслух ответил царь.

Вот только Плеве лишь покачал головой. Как и Ламсдорф до этого, он ничего не стал возражать, но в его еле слышном бормотании можно было довольно отчетливо разобрать очень опасные слова. Если государь делает вид, что не замечает проблемы, если люди сами решают их, то как бы они заодно не решили, а так ли уж нужен им такой государь… Николаю пришлось приложить все свои силы, чтобы удержать лицо и не нахмуриться. Вот о таком повороте он точно не подумал, слишком невероятен он был.

Но даже почти невозможный он ему совершенно не нравился.

* * *

Пурпурный Запретный город прекрасен в любое время года, но стоящие у ворот Пекина русские полки словно превращали его из самого драгоценного камня короны в золотую клетку. Императрица Цыси как будто опять очутилась в августе 1900 года. Только тогда столицу Китая штурмовали полки восьми великих держав, а теперь только русские. Легче от этого, впрочем, не становилось!

Еще и Юань Шикай, убедивший ее пойти на сделку с Лондоном, умудрился пропасть во время этого же похода. Словно сбежал от ответственности! Цыси помолилась предкам, чтобы командующий Бэйянской армией не помер и вернулся в ее цепкие руки, а потом повернулась к разом побледневшему Икуану. О да, ночные встречи и свет луны помогали императрице лучше чувствовать страх.

— Это ведь вы с Шикаем убеждали меня, что русские не рискнут ответить! Вы говорили, что Лондон поможет! А теперь мистер Роберт Харт даже не соизволил ко мне явиться! — императрица специально пропустила слово «сэр», показывая, что для нее сейчас все чужаки находятся на одном уровне.

И от этого Икуан побледнел даже еще больше.

— Сэр Харт принимает посильное участие в обороне города и не пришел только поэтому. Нам же не нужно забывать, что Британия заинтересована в сохранении целостности Китая ради продолжения торговли и старых договоров. И это делает ее нашим естественным союзником…

— Я уже слышала сто раз эти ваши речи! — фыркнула Цыси, которой сегодня было совершенно плевать на приличия. — Старые договоры! Те самые, что мы были вынуждены подписать под дулом пистолета во время опиумных войн? Чушь! Почему вы на самом деле настояли на этом походе?

Икуан сделал вид, что собирается рухнуть в обморок, но подошедшая стража удержала его на ногах.

— Правду, — Цыси кровожадно улыбнулась.

— Сэр Харт угрожал остановить поставки оружия. Перевооружение армии нового образца оказалось под угрозой, а мы не могли себе этого позволить перед лицом растущей опасности России и Сацумы.

— А еще вы бы лишились своей доли с этих поставок, — хмыкнула Цыси. — Разве нам в случае чего не хватило бы русского оружия? Вы же сами за него ратовали! Рассказывали, что оно лучше.

— Оно лучше, — Икуан приободрился. — Но с тех пор, как генерал Макаров отбыл в САСШ, нам не предлагали ничего нового. Да и старые поставки… Русские всегда продавали нам только то, от чего уже сами были готовы отказаться. А англичане слали новейшие пушки, новейшие