Немного богатый Людвиг - Влад Тарханов Страница 16

Итак, ровно в три часа пополудни в мой кабинет вошли два человека, весьма солидно выглядевших: сэр Джеймс Гаскойн-Сесил, и его сын, Роберт Артур Талбот Гаскойн-Сесил, несколько мутные воспоминания, кажется, он стал премьер-министром страны накануне Первой мировой войны, но я могу в этом вопросе и ошибаться[1]. Сэр Джеймс оказался довольно полным пожилым мужчиной с весьма поэтической прической, состоящей из клоков седых волос, он страдал одышкой, и как большинство весьма тучных людей, казалось, засыпал прямо на ходу. Двигался он по-старчески неторопливо, а руки мелко дрожали, но при этом в глазах светился недюжинный ум и чувствовалась сила воли. Сын пока что был похож на отца только пропорциями своей фигуры — в свои тридцать три года он уже начал полнеть, набирая «солидности» в душе и теле.

— Ваше Величество! Я безмерно рад тому, что вы согласились меня принять! — выпалив такую фразу, виконт Солсбери взял паузу — ему необходимо было отдышаться. Я не торопил пожилого мужчину, уважая его возраст. Сэр Джеймс никогда не был премьер-министром, но долгое время входил в Тайный совет и даже значился лордом-тайной печати! Убежденный консерватор, он не хватал в политике с неба звезд, но обладал солидным политическим весом.

— Разрешите мне представить вам своего сына, Роберта. Он уже начал свою политическую карьеру, но, как отец, хочу заметить, что увлекается наукой. И вот я выхлопотал ему назначение вторым секретарем посольства в Германии, простите, что хочу познакомить вас до вручения верительных грамот…

Опять отдышался и продолжил, но голос звучал намного глуше и как-то неуверенно…

— Я просил бы Ваше Величество оказать ему протекцию. Роберт восхищается прогрессом вашей страны в медицине, что очень близко к его любимой биологии. Он хотел бы за время своего пребывания…

— Дорогой сэр Джеймс! Ни слова более! Вы слишком быстро утомляетесь, мне будет стыдно заставлять вас произносить столь утомительные спичи. Вы, Роберт, несомненно, можете рассчитывать на мою протекцию. Более того, скажу вам, что в ближайшее время произойдет реформа всей системы медицинского образования: мы выделили медицинский факультет из университета и на его базе создадим отдельный медицинский институт. Кроме него будет создан лабораторный институт (если же говорить более привычным мне языком — научно-исследовательский медицинский центр) и Мюнхенский Музеум Медицины — центр медицинского просвещения и образования (смесь научно-популярного лектория с прицелом на организацию последипломного повышения квалификации врачей). Я надеюсь не только увидеть вас, Роберт (ага, я-то помню, что он пока что никакой не «сэр») в нашем музеуме, но и буду признателен, если вы включитесь в организационную работу по его созданию. Нам заинтересованный взгляд со стороны не будет излишним!

— О! Вы так добры, Ваше Величество! — произнёс сэр Джеймс, после чего его сынок, как по команде тоже рассыпался в благодарностях и сразу же отпросился нас покинуть, видимо, именно сейчас и раскроется главная цель визита. Я как в воду глядел. Как только дверь кабинета за Робертом закрылась, виконт тут же совершенно изменился, и от приторно-слащавого выражения лица не осталось и следа.

— Итак, сэр Джеймс, если спектакль закончен, мне хотелось бы узнать причину, по которой мой драгоценный советник Отто фон Бисмарк советовал вас выслушать.

Я прошу прощения за некоторое отступление от темы, дело в том, что король конечно же, не мог обращаться к сэру Джеймсу на «вы» этикет допускает обращение «на вы» исключительно к коронованным особам. Но всё-так Людвиг говорил с сэром Сесилом весьма вежливо, поэтому я посчитал вправе передать их диалог именно таким образом.

— О! Ваше Величество! Я действительно совершаю вояж по Европе неслучайно. Мой интерес связан с этой отвратительной войной на Североамериканском континенте, когда союз сражается с конфедерацией. Вы знаете, что официальная позиция Лондона — нас этот конфликт не интересует. На самом деле всё намного сложнее. Простите…

Он опять вынужденно взял паузу. Да… длительные монологи давались сэру Гаскойну-Сесилу с большим трудом.

Пока он думал, я вспоминал донесения своих агентов (в первую очередь фон Штауффенберга) о событиях Гражданской войны. Надо сказать, что точечное влияние на ход событий прошло: да. успех под Геттисбергом был бесспорным, но генерал Ли так и не смог превратить его в стратегическую победу. Он слишком долго мял копыта лошадей под этим самым городишком, так и не решившись ударить на Вашингтон! В ходе этой акции он добился еще нескольких побед, не столь громких, но решающего преимущества не получил. В чем-то положение Конфедерации все-таки улучшилось. И несколько попыток флота северян блокировать гавань Чарльстона, откуда выходили прорыватели блокады — провалились. Южане смогли укрепить форт Вагнер и не отдали его янки. Но опять-таки, состояние блокады оставалось весьма тяжелым. Я бы характеризовал это состояние неким неустойчивым равновесием. И не более того.

— Так вот, некоторые землевладельцы, которые стали выращивать на своих плантациях в Индии хлопок — заинтересованы в победе Севера. Для них важна сиюминутная прибыль. Сейчас они могут диктовать цены и поучать весьма солидный доход. Увы, они не понимают, что как только Север возьмет верх над Югом, промышленники-янки завалят рынки дешевым хлопком. И их могущество растает, как дым. Я вижу главную опасность в промышленном развитии Севера.

И опять пауза, вызванная необходимостью отдышаться. Ему не помешали бы сердечные гликозиды, да… настойка того же ландыша, например…

— Извините, что перебиваю, сэр Джеймс. Вы только что восхищались нашей германской медициной. Позвольте мне рекомендовать вам доктора Штоффа. Это специалист по сердечным болезням. Может быть, он сумеет немного облегчить ваше состояние.

— О! Ваша милость не имеет границ! Ваше Величество. Конечно же, приму вашу рекомендацию. Так вот, я представляю группу лиц из Сити, которые заинтересованы в том, чтобы Север ни в коем случае не одержал верх над Югом.

Странно, но в ходе последовавшего обсуждения сэр Джеймс почти не задыхался!

[1] Герой ошибается — в РИ три премьерства Роберта Гаскойна-Сесила пришлись на конец девятнадцатого века, он умер в 1903 году, то есть Первой мировой в то время в Европе еще не планировалось — на повестке дня была война России и Японии.

Глава восемьдесят четвертая. Неприятное знакомство

Глава восемьдесят четвертая

Неприятное знакомство

Мюнхен и его окрестности

4 декабря 1863