Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев Страница 18

Остальные офицеры Ставки, большая часть которых была этническими шведами, тоже представляла определенный интерес, но уже в значительно меньшей степени. С их допросом вполне можно было повременить. Разговор с подполковником Боровским, бывшим начальником приданной моей дивизии артиллерийской бригады и дезертировавшим после того, как был послан в Ставку Маннергейма в качестве парламентера, я тоже отложил на потом. Мне очень нужны были опытные артиллеристы, но не до такой степени, чтобы брать обратно ненадежного человека. Тем не менее, поскольку он никого не предавал, а просто самоустранился, не желая принимать участия в чужой для себя войне, пообщаться с бывшим сослуживцем следовало. Но не сейчас. Потом, когда для этого появится время.

А сегодня мне срочно нужно было поговорить с Мартином Ветцером. Именно поговорить. Наша беседа ничем не напоминала допрос. Мартин был старше меня на три года. Мы имели одинаковые воинские звания, достигнуть которых смогли, поднявшись с самых низов. Оба воевали против немцев в Великой войне. Мартин имел прекрасное образование, окончив в разное время два факультета Гельсингфорсского университета. Дипломированный учитель гимнастики и бакалавр права в одном лице – весьма редкое сочетание для кадрового полковника. Мы говорили в том числе и о будущем Финляндии. Я объяснил ему, что Россия, добровольно предоставив Финляндской Республике независимость, не собирается ее вновь порабощать. Это было бы просто глупо. Но всегда готова ее поддержать. Рассказал, что в ближайшие дни она подпишет с правительством Маннера равноправный договор о дружбе и взаимопомощи. Потом спросил, видел ли он крестьян, явившихся по объявлению о мобилизации, и, дождавшись утвердительного ответа, уточнил, что он может сказать о их состоянии и физическом развитии как профессиональный учитель гимнастики.

Мой вопрос озадачил Мартина. А я добил его, спросив, такое ли будущее он хочет для своей страны, пояснив, что если белое движение победит, то его верхушка обязательно ляжет под немцев. А те ни о каких равноправных договорах даже не задумаются. Для них Финляндия будет очередной колонией. И предложил подумать об этом. Время для этого у него будет. Сейчас его отведут в камеру и покормят. А вечером мы продолжим наш разговор.

В общем, я пока еще не перевербовал его, но сделал в этом направлении большой первый шаг. Теперь можно было пообщаться с капитаном Есту Теслефом.

Это был представитель среднего класса. Из торговцев. Упрямый националист, переубеждать которого – только зря тратить время. А вот поторговаться можно. Этот язык такие, как он, понимают очень хорошо. Тут не было даже намека на разговор на равных. Я предложил ему жизнь. В заключении, естественно, но с возможностью последующей эмиграции в Швецию. Мне взамен от него нужны подробные сведения о расположении и численности всех соединений белых войск и отдельных отрядов шюцкора. Кроме тех, что находились в Николайштадте, так как их уже не существует. Как и Маннергейма, его свиты, сенаторов и бургомистра. И сведения эти мне нужны прямо сейчас. Либо он мне их выкладывает, либо будет расстрелян. Тоже прямо сейчас.

Я был чертовски убедителен, и капитан мне поверил. Такие, как Теслеф, никогда не выбирают смерть. При всей их упертости. Следующие два часа капитан диктовал, а я записывал. Напоследок я предупредил его, что если он хоть в чем-то меня обманул или умолчал о важной информации, то это вызовет жертвы среди красногвардейцев. И тогда я отдам его на расправу их выжившим товарищам. После этого Теслеф фонтанировал информацией еще полчаса.

Вечером мы с Мартином Ветцером продолжили нашу беседу. Первым делом он заявил:

– Я согласен с большей частью ваших доводов. Но и вы, как русский офицер, постарайтесь понять меня. Я не могу предать тех, кто воевал под моим началом. Это противоречит моим принципам и офицерской чести.

– А я и не собираюсь склонять вас к предательству. Сам никогда не уважал тех, кто предает своих. Более того, вчера я приказал расстрелять русского полковника, сдавшегося немцам в плен и вставшего в войне с Россией на их сторону. Именно он готовил егерей 27-го батальона и привез их сюда. А когда попал в плен к нам, тут же предал своих новых хозяев, выболтав все, что знал, без всякого принуждения с нашей стороны. Но это его не спасло.

– Вы правильно с ним поступили, – согласился Ветцер. – Но что же тогда вы хотите от меня?

– Ничего такого, что повредило бы вашей стране. Я вообще не предлагаю вам воевать против своих.

– Но вы ведь зачем-то тратите на меня время. Чем я вас так заинтересовал?

– Опытом, принципами, патриотизмом, полным отсутствием снобизма.

– Возможно, хотя опыт боевых действий у меня не так уж велик. А что вам все-таки от меня нужно?

– Ответьте для начала на мой вопрос. Только честно. Что, по вашему мнению, представляет для Финляндской Республики большую опасность: Россия или Германия?

– Конечно, Германия!

– А вы согласились бы воевать с немцами, защищая от них свою страну?

– Несомненно!

– Вот именно это мне от вас и нужно на первом этапе.

– Понятно. А на втором?

– Я считаю, что после завершения гражданской войны Финляндской Республике для защиты своих рубежей понадобится своя профессиональная армия. И вас я считаю одним из тех, кто справится с этой задачей всяко получше Маннергейма. Кстати, вам что-нибудь известно о его договоренностях с немцами?

– Немного. В подробности Густав меня не посвящал, но общий замысел и так понятен. Немцев в первую очередь интересуют Аландские острова. Туда они придут сразу, как только это позволит ледовая обстановка. А потом они хотят занять Гельсингфорс и крепость Свеаборг, по возможности захватив там ваши корабли, пока они еще скованны льдом. Им нужны базы, чтобы взять под свой контроль все Балтийское море.

– Примерно так я и предполагал. Хотите защитить от их десанта Аландские острова?

– Один?!

– Почему один? Я вам дам три батальона новобранцев. И несколько наших офицеров в качестве добровольцев.

– А я смогу привлечь к этому своих офицеров?

– Сможете, но только тех, в которых уверены. Я не хочу потом получить от них удар в спину.

– И мне