Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный Страница 2

Испанцы уже дрогнули, когда каждый мушкетёр успел сделать по три выстрела и выхватил шпагу. Засадный отряд точно не ожидал, что мы нападём на них из глубины леса. В ту же секунду заговорили и наши пушки. Они были по центру испанской пехоты, и пусть мы не видели результатов этой канонады, мы слышали, как рвётся на части утренний воздух.

— Испанская кровь! — кричали со всех сторон, но мы были уже слишком близко и перешли в рукопашную.

Шансов у испанцев не было. Когда мы сошлись и зазвенела сталь, казалось бы, преимущество в численности могло помочь несчастным. Но почти сразу же после этого, наша «центральная» группа пришла на шум и выстрелы, заперев испанцев. Никто из них не пожелал сдаться в плен, что чертовски меня опечалило. Но сделать я с этим ничего не мог.

Я осмотрел лежащие на земле тела. Обтёр кровь со шпаги, убрал её в ножны. Де Тревиль приближался к нам.

— Здесь всё? — спросил он, передавая своему слуге разряженный пистолет. Я ответил:

— Да, месье.

— Нам нужно прикрыть наступление Конде? — подал голос Анри д’Арамитц. Де Тревиль кивнул.

— Не теряем времени, строимся! — закричал он и мушкетёры ответили стройным гулом. Каждый знал своё дело, и даже пересечённая местность не мешала нам построиться в четыре линии и двинуться параллельно движению кавалерии. Я всё пытался выглянуть из леса, чтобы узнать, как там дела у моих гасконских стрелков и Жана де Гассиона. Такой случай представился мне достаточно быстро.

Часть кавалерии Конде скакала прямо на врага, часть проехала через лес, чтобы выйти противнику во фланг. Конде не спешил, хотя мы и слышали, что на левом фланге уже начался бой. Я не знал, кто командовал там, но ему явно не хватало терпения. Мы вышли из леса, и в рассветных лучах прекрасно видели приближающуюся кавалерию испанцев. Враг был уверен, что всадники Конде уже расстроены огнём засадного отряда. Как же они, должно быть, удивились, когда наши первые две линии выстрелили. Задняя из положения стоя, уперев мушкеты на сошки. Передняя с колена, что конечно же не слишком помогало точности огня. К счастью, точность требовалась сейчас от других.

Мы сменились после первого же выстрела. Мушкетёры перезаряжались быстрее нанятых слуг, так что первые две линии отступили и принялись засыпать порох в стволы своих мушкетов. Выстрелили третья и четвёртая линии. Пороховой дым быстро уносил ветер, словно Господь и в этот раз был на стороне Франции. Кавалерия Конде встретилась лицом к лицу с испанскими всадниками через секунду после того, как наша линия выстрелила во второй раз.

И без того понесшие потери испанцы сшиблись со свежими, и к тому же, куда лучше подготовленными жандармами Конде. Наши даже успели сделать по выстрелу из пистолетов, прежде чем перейти к яростной битве на шпагах. А потом, во фланг испанской кавалерии ударила и вторая группа французских всадников.

Эта стычка долго не продлилась. Снова, к чести испанцев и к моей чисто человеческой печали, противник сражался будто одержимый. Лишь немногие спаслись бегством, и Конде смог удержать своих жандармов от преследования. Всё это время продолжался обмен артиллерийским огнём. Я посмотрел в сторону центра.

Испанцы стояли, ощетинившись пиками, а вот наша пехота неумолимо наступала. Чёрт его знает, что происходило на левом фланге. Мы перезарядили оружие как раз в тот момент, когда к нам прискакал один из людей Конде. На его кирасе ещё не высохла вражеская кровь, а на плече его красовалась свежая рана. Посланник крикнул де Тревилю:

— Герцог говорит, чтобы вы следовали за ним!

И тут же умчался за удаляющейся кавалерией. Мы же послали слуг за нашими лошадьми, благо, лес был не таким уж и большим. На своих двоих потеряли бы куда больше времени. Слуги справились быстро, мы положили пистолеты в седельные сумки, подвесили мушкеты на лошадей и бросились в погоню за Конде. Слуги остались в лесу, свои деньги они уже отработали.

— Как вам битва, месье⁈ — весело крикнул скачущий чуть впереди де Порто, обращаясь ко всей нашей четвёрке.

— Честно признаюсь, мне это всё уже осточертело, — ответил Сирано де Бержерак. Арман д’Атос рассмеялся, и сказал:

— Безумно весело, Исаак, но только до тех пор, пока испанцы в нас не стреляют!

— Верно, это очень бестактно с их стороны, — усмехнулся здоровяк.

Мы с Анри д’Арамитцем переглянулись и лишь пожали плечами. Я точно знал, что гугенот, как и я сам, особой радости от происходящего не испытывает. Но долг оставался долгом.

Бросив взгляд на центр, я увидел, что испанская кавалерия с левого фланга обрушилась на нашу пехоту. К счастью, они встретили ружейный огонь такой силы, что были отброшены, не доскакав до первых рядов. То есть, даже не попробовав на вкус доброй французской пики. Мы, между тем, следуя за Конде полностью обогнули плотный «кирпич» испанской пехоты. По краям терций стояли группы стрелков. Мы спешились, Конде начал разворачивать лошадей.

Мушкетёры успели зарядить оружие и выстроиться в линию до того, как фланговые стрелки испанцев что-то сообразили. Мы открыли плотный огонь, и в то же мгновение, в тыл противнику ворвались жандармы. От того, что испанцы не собирались сдаваться, это превращалось в натуральную резню. Уже после того, как подошла наша пехота и открыла огонь из мушкетов и аркебуз, было понятно: шансов у испанцев не было.

Но гордецы выстроились в каре. Спрятали стрелков среди пикинёров, чтобы хоть как-то кусать нас в ответ. И приготовились к смерти. Мы продолжали стрелять — наша пехота по центру, мы сбоку. Конечно же, тот факт, что испанцы выстроились в каре, лишило нас преимущества флангового удара. Но основный урон Конде успел нанести своей внезапной атакой в тыл.

К его жандармам присоединились, по-видимому, разбитые на левом фланге. Они восстановили свои ряды, пусть и были уже достаточно потрёпанными. Три или четыре атаки совершил Конде, и всякий раз, испанцы отбрасывали жандармов. Теряли сотни погибшими, и, наверное, столько же от нашего ружейного огня, но всё равно стояли.

— Безумцы, — проворчал де Порто, в очередной раз перезаряжая свой мушкет. Первая и вторая линия снова сделали залпы. Даже ветер не мог уже справиться с ружейным дымом, что стоял над полем сражения.

— Они хотят умереть здесь, — с невольным уважением произнёс д’Атос.

Мы сделали два шага вперёд, встали на одно