Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев Страница 2

Моя же личная история употребления напитка из солода и хмеля началась ещё в раннем-раннем детстве. Дед по отцовской линии, который был командиром танковой роты разведки и потерял ногу во время Курской битвы, очень любил употребить «дрислянку» с пивом. «Дрислянкой» он называл вино крепкое, плодово-ягодное «Яблочное». Оно стоило в сельмаге рубль и двадцать копеек, а литр разливного пива сорок две копейки. Дед давал мне трёхлитровый бидон, авоську и два пятьдесят деньгами. Я шёл в магазин, где продавщица вручала мне бутылку вина, потом наливала в тару пива, и на четыре копейки мне доставалось в качестве награды штуки пять-шесть конфет-подушечек с фруктовой начинкой «Популярные» или «Дунькина радость», как их называли в народе.

Вино в авоське и пиво в бидоне я приносил деду, который для «укрепления моего здоровья витаминами „В“» наливал мне чашку пива и заставлял её выпить. Я морщился и пил эту горечь. Правда, чувство небольшого балдежа мне потом нравилось. Первый раз с запиской от деда я отправился в такой поход лет в шесть, а может и раньше. И если бы в городе мне вряд ли кто отпустил такие товары, то в селе деда уважали.

Фронтовик, орденоносец: орден Красной звезды и Отечественной войны 1-й и 2-й степени, медали «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией». После войны он преподавал в школе военную подготовку и физкультуру. Отец рассказывал мне, как дед, отстегнув протез, в майке и трусах крутил на турнике «солнышко». Потом дед дважды выбирался председателем колхоза, затем долгое время отвечал за учёт военнообязанных колхозников и их первоначальное военное обучение, пока позволяло здоровье. Поэтому по его записке продавщица тётя Люба отоваривала меня без лишних вопросов.

У деда нога была отнята под пах, и с годами ему было всё тяжелее и тяжелее ходить на протезе. А магазин хоть и был не особенно далеко от дома, но чтобы до него дойти, надо было сначала спуститься с довольно крутой горы, а потом в неё же подняться. Одного такого похода до магазина хватало деду, чтобы натереть культю в кровь. Поэтому и пользовался дедушка моими молодыми ногами и руками, чтобы доставить из магазина столь любимые им напитки.

Всё это в моей голове пронеслось буквально за мгновение, после чего я ответил жене:

— А знаешь, Рыжик, принеси баночку.

— Она холодная.

— А ты мне немного в кружку налей. Я маленькими глоточками, чтобы только язык смочить. Правда, жуть как пива захотелось, — я умоляюще посмотрел на жену.

Про себя же подумал: «Словно последнее желание приговорённого к смертной казни».

Не хотелось бы такого быстрого окончания жизни. Как говорил почтальон Печкин: «Я может быть, только жить начинаю». Так и мы с женой, только нормально жить начали. Шесть лет назад на спор с ней написал роман про попаданца — офицера российского спецназа из 2018 года в тело четырнадцатилетнего казачка Амурского казачьего войска в 1888 год.

Книгу в электронном виде выложил на сайте «Самиздат». С огромным для меня удивлением роман читателям понравился. Вскоре от книжного издательства АСТ пришло предложение выпустить книгу в бумажном виде, при этом ещё и неплохой авторский гонорар предложили, как за бумагу, так и за продажу электронной и аудио версии романа на сайте «Литрес».

За первой книгой пошла вторая, потом третья, четвёртая. Сейчас в этом цикле про попаданца двенадцать книг, плюс есть ещё один цикл, и планирую начать новый из серии «Я вернулся в СССР». Авторские гонорары за эти книги позволили значительной улучшить финансовое положение нашей семьи. Дошло до того, что у нас с женой появилось новое увлечение — посещение стрелкового клуба рядом с Нижним Новгородом. Ездим один — два раза в месяц на пострелушки из пистолета и снайперской винтовки. После стрелкового клуба навещаем детей и внуков.

Такие поездки встают в большую копеечку, которую бы мы с женой на одни зарплаты точно бы не потянули и не позволили бы себе. А вот с гонорарами денег на это хватает, как хватило на решение жилищных проблем и покупку парочки авто, для себя и семейства сына.

Я вновь зашёлся в безудержном кашле, проклиная болезнь, которую, вернее всего, и подхватил на стрельбище во время последнего его посещения неделю назад. Я тогда полсотни патронов из СВД выпустил в положении лежа. А земля, не смотря на солнечную и тёплую майскую погоду, была холодной, не спасал даже пропиленовый коврик.

«Лучше бы стоя или с колена отстрелялся бы. Нет, точности захотелось, чтобы побить собственный рекорд», — подумал я, сплёвывая в стакан очередной комок слизи.

Попытался глубоко вздохнуть, пусть и с хрипами в бронхах мне это удалось. Значит, как уже показала практика, минут двадцать и больше будет перерыв от кашля. В этот момент в комнату зашла жена и подала мне кружку, из которой я в своё время пил пиво. Её мне подарил сын, сделав надпись: «Миха не бухает, Миха отдыхает».

Миха — это я. Михаил Георгиевич Рудаков, образца 1968 года. Женат. Имею сына, сноху, внука и двух внучек, из которых одна ураган, а вторая тайфун. В настоящий момент без особого успеха воюю с коронавирусом, хотя все предписания и рекомендации врачей соблюдаю. А небольшие нарушения постельного режима и лечебного процесса — это норма для большинства населения России. Как говориться, если нельзя, но очень хочется, то можно.

С этими мыслями я взял у жены кружку, оказавшуюся тёплой, и припал к ней, делая небольшой глоток. Кружка была тёплой, а вот пиво в ней нагреться не успело. Мне в рот полилась прекрасное на мой вкус немецкое пиво «Лёвенбрау», пускай и сваренное в России.

В Интернете прочитал, что первая запись о «Львиной пивоварне» в мюнхенском архиве датируется 1746 годом. Своим названием пивоварня обязана фреске XVII века, изображавшей пророка Даниила во рве со львами. На него я перешёл года четыре назад. До этого пил «Багбир» в пятилитровых баклагах, потом полторашки «Клинское» очень долго, далее «Жатецкий гусь» и теперь очень редко «Лёвенбрау».

Как я уже вспоминал, первый раз я попробовал пиво лет в шесть, а может даже и в пять. Потом каждое лето дед по