Позывной: "Дагдар" - Артём Март Страница 24

Сапрыкин тем временем не унимался. Он тараторил, скакал с темы на тему. Задавал бессмысленные вопросы.

Теперь он рассказывал мне про какого-то капитана, который не оправдал доверия, и я кивал, смотрел ему в лицо, а сам краем глаза следил за майорами.

— … а он, представляете, вместо того чтобы доложить, начал выгораживать своего дружка. Ну и что в итоге? И его под раздачу, и дружка. Майор Искандаров тогда сказал: «В нашей работе главное — вовремя сказать правду». Я это на всю жизнь запомнил.

— Правильная мысль, — сказал я. Голос мой прозвучал ровно, даже лениво. Хотя внутри я был предельно сосредоточен, ища подходящего момента прочитать послание, пока не закончился перерыв.

— Я отойду, — наконец сказал я, когда болтовня старлея мне надоела. — По нужде.

Не успел я сделать шаг, как старлей меня одернул.

— Подождите, а огня у вас не будет? У меня, кажется, зажигалка выдохлась.

С этими словами он показал мне импортную зажигалку. Вхолостую почирикал ею, держа в губах сигарету.

— Я не курю, товарищ старший лейтенант.

— Ах ну да! Ну тогда пойдемте! Я с вами. Мне тоже в туалет нужно! По пути у кого-нибудь огня попрошу!

Мы пошли от КП. У меня практически не было сомнений, что Сапрыкин пристал нарочно. Вряд ли Искандаров приставил его присматривать за мной. Он рассчитывает, что я прочитаю его послание. Скорее всего, лейтенантик прицепился сам. Выслужиться хочет.

Однако факт остается фактом — от него нужно было избавиться. Ведь этот толстячок несомненно будет следить за каждым моим подозрительным движением.

Мы пересекли плац. Навстречу нам шел солдат по фамилии Крапивин. Боец сегодня дежурил на кухне. Я заметил, что он двигается по направлению к складам. И сразу смекнул, что к чему.

— Товарищ старший лейтенант, товарищ прапорщик, здравия желаю, — вытянулся по струнке он и отдал честь.

— Куда идешь? К барану?

— Так точно, — кивнул Крапивин. — Вы ж утром распорядились перевести.

— У вас что, есть баран? — удивился Сапрыкин.

— Так точно, — разулыбался боец, — у местных выменяли. На шашлыки откармливаем. А он злющий. Одно в стену склада головой долбится. Изнутри уже земля сыплется. Вот товарищ прапорщик и распорядился перевести.

— Ты один идешь? Я говорил, одному к барану не подходить, — строго сказал я.

Крапивин пожал плечами.

— Так а с кем же? Все ж заняты.

— Ну лады, — быстро смекнул я. — Пойдем вдвоем. Помогу тебе его стреножить. Потом перевезем на тачке. Товарищ старший лейтенант, туалет в-о-о-о-н там. У ямы с компостом. Мимо не пройдете.

Когда мы с Крапивиным пошли было уже к складам, Сапрыкин увязался следом.

— А… Стойте… Давайте я с вами.

— Не советую, товарищ старший лейтенант, — обернулся я и остановил уже шагнувшего к нам Сапрыкина взглядом. — Баран агрессивный. Несколько дней назад вырвался и забодал замполита Коршунова. У него до сих пор синяки не прошли.

Сапрыкин застыл. Засомневался. Когда он сглотнул, его пухлые щеки смешно затряслись.

— Ну… Мы ж вместе, — неуверенно сказал он и столь же нервно хохотнул. — Не думаю, что мне что-то угрожает.

— Вот и замполит не думал, — пожал я плечами.

Крапивин очень серьезно покивал — дам, мол. Не думал.

— Так что, товарищ майор мне не простит, если вы помнетесь, — улыбнулся я.

Совсем растерявшийся Сапрыкин открыл было рот, но я быстро сказал:

— Крапивин, проводи товарища лейтенанта к туалету. Потом вернешься. Я буду ждать у загона.

Крапивин пожал плечами.

— Есть, товарищ прапорщик, — потом боец обратился к старлею, — товарищ старший лейтенант. Пройдемте. Я покажу, где.

Крапивин энергично пошел в сторону туалета. Сапрыкин растерянно, явно нехотя, но будто стесняясь возразить, направился следом.

Я же спокойно пошел к складу. Зашел за стену и достал записку. Развернул. Вчитался в мелкие печатные буковки:

«Упрямца беру на себя. Выиграю время. Нужно поговорить».

Я хмыкнул. Скомкал записку и кинул под стену складской землянки, прямо за наложенные штабелями доски.

Мда… Искандаров что-то затеял. Нельзя было надеяться на это однозначно, но вполне возможно, майор на моей стороне. И все же, даже с ним нужно было держать ухо востро.

Когда я вышел из-за склада, Крапивин уже шел назад. Вместе с ним топал и лейтенант Сапрыкин, успевший прикурить сигарету. Видимо, попросил спички у бойца.

— Я подумал, что все-таки помогу, — сказал старлей и промокнул лоб платочком. — Втроем быстрей справимся. А то вдруг скоро нас позовут назад.

— Пойдемте, — позвал его Крапивин, — наш баран там.

— Отставить, Крапивин, — строго приказал я.

Собравшиеся уже идти к барану Крапивин и Сапрыкин замерли. Боец уставился на меня непонимающим взглядом.

— Потом переведем. Сейчас не до него, — сказал я. — Убежит еще. Всю заставу переполошит. Это дело пока терпит.

— Ну… Есть, отставить, — пожал плечами Крапивин.

— На кухню возвращайся. Скоро ужин, чтоб все было готово, — демонстративно нахмурился я. — Зайду через час другой. Проверю.

— Есть. — Крапивин взял под козырек, сделал «кругом» и пошел к палатке, служившей кухней.

Сапрыкин проводил его очень задумчивым, очень холодным взглядом, который совсем не шел пухленькому офицеру.

— Ладно, товарищ старший лейтенант, — сказал я ему и улыбнулся. — Пойдемте. А то глядишь, меня обвинят в том, что скрываюсь от следствия.

Сапрыкин ничего не ответил.

Когда мы пошли к КП, старлей сделался очень молчаливым и даже каким-то замкнутым. А своих дурацких историй больше не рассказывал. И я подумал, что это к лучшему.

Когда перекур закончился, мы вернулись в КП все вместе, но как-то нестройно — кто первым, кто следом, будто нехотя.

Градов зашёл первым, сразу занял своё место, с таким видом, будто никуда и не выходил. Сел, положил руки на стол, переплёл пальцы. Лицо у него всё ещё было красное, но теперь уже не от злости — скорее, от решимости. Он будто бы взял себя в руки и теперь собирался показать, кто здесь хозяин.

Искандаров вошёл следом. Не спеша, даже не глядя на Градова. Прошёл к своему стулу, сел, откинулся на спинку, сложил руки на груди. Лицо его снова стало непроницаемым — ни тени той добродушной улыбки, что мелькнула у него в начале перекура. Теперь он смотрел на всё это, как смотрят из зала на сцену, когда спектакль уже неинтересен, но уйти не позволяют приличия.

Я тоже занял свой стул.

Остальные рассредоточились по своим местам: Ветров в углу, со своим блокнотом; Хромов у двери, прислонившись к косяку; Сапрыкин пристроился у окна, старательно выпрямив спину, чтобы казаться выше. Однако солдаты, что приехали с особистами, теперь не вошли. Видимо, им сказали ждать снаружи.

Искандаров первым нарушил молчание. Повернул