Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев Страница 29

Цвай. Следующей причиной является необходимость не допустить английского влияния на Россию. Англичане уже взяли под контроль незамерзающее мурманское побережье и Мурманскую железную дорогу. Оттуда они могут, оказывая влияние на Петербург, свергнуть там власть большевиков и получить в свое распоряжение русский флот в Кронштадте. И создать для нас нового опасного противника на Востоке.

Драй. Германские войска и суда в Финляндии должны образовать краеугольный камень нашего владычества на Балтике. Они будут угрожать Петербургу и фланкировать Мурманскую магистраль – дорогу английского вторжения в Россию. Эта цель настолько значительна, что вполне оправдывает отправку в Финляндию не слишком больших сил и их размещение там впоследствии.

В ходе первых обсуждений в Крецнахе и Берлине мне сообщили о плане высадки в Ботническом заливе в маленькой гавани Раумо. И потом в полной мере использовать основной немецкий стратегический принцип: действовать не против географических пунктов, а против вражеской армии в поле, потому что географические пункты достанутся победителю в любом случае. Однако оказалось, что там в это время года паковый лед слишком толст и прочен даже для мощнейших ледоколов.

Так как высадка в Гельсингфорсе из-за стоящих там русских кораблей была признана авантюрой, пришлось нацелиться на Ханко – небольшую, редко замерзающую гавань с большим рейдом. Но для этого надо было проверить новый маршрут на наличие мин. До Либавы и Эзеля путь был уже протрален, а оттуда его еще предстояло очистить.

Опасная работа тральщиков под командованием капитана фон Розенберга, стоившая 14 человеческих жизней, продолжалась до конца марта, и, к большому сожалению всех участников похода, корабли смогли выйти в море только 1 апреля. Символично, что это произошло именно в понедельник Страстной недели – прекрасный солнечный день. Казалось, что сама природа способствует успеху моей миссии.

Первый отряд экспедиционного корпуса составляла моя 12-я Остзейская дивизия ландвера, ранее действовавшая в Прибалтике. Изначально в дивизию входили две бригады: 2-я гвардейская кавалерийская под командованием полковника фон Чиршки и Бегендорфа в составе двух уланских полков и полка карабинеров в пешем строю и 95-я резервная пехотная, которой командовал полковник Вольф. Для проведения десантной операции дивизия была дополнительно усилена двумя батальонами: 14-м егерским и еще одним, сформированным из финских добровольцев, ранее воевавших на Восточном фронте. В Данцигском порту первый отряд экспедиционного корпуса погрузился на двенадцать огромных океанских транспортов.

Специальным соединением, созданным флотом для поддержки десанта в Финляндию, руководил вице-адмирал Хьюго Меурер. В состав этого соединения были включены два дредноута, легкий крейсер «Кольберг» и два эсминца. Адмирал держал свой флаг на более крупном линкоре типа «Кайзер» – «Принц-регенте Луитпольде». Второй дредноут – «Рейнланд», относящийся к более старому типу «Нассау», имел немного меньший размер и двигался в арьергарде. Крейсер и эсминцы осуществляли фланговое охранение.

Второй отряд генерал-майора барона Отто Фрейхерра фон Брандерштерна, сформированный на основе его кавалерийской бригады, усиленной самокатным батальоном и двумя артиллерийскими батареями, имел другую задачу и выдвигался из Либавы на три дня позже в сопровождении еще одного линкора типа «Нассау» – «Вестфалена». Этот отряд должен был десантироваться в Ловисе, чтобы перерезать железнодорожную магистраль Гельсингфорс – Выборг в районе Лахти и отсечь финских большевиков от Советской России. На меня была возложена координация действий этих двух отрядов.

За двое суток, которые наш конвой шел к Финляндии, погода испортилась. Резкий северный ветер разгонял волну, на которой качались эсминцы. Но громады дредноутов шли ровно как по ниточке, приближаясь к покинутому русскими форту. Я прервал разговор с сопровождавшим меня представителем финляндского правительства – профессором Гельсингфорсского университета Иосифом Юлиусом Макколоем и затребовал у адъютанта бинокль. На башне маяка развевалось красное полотнище, в центре которого располагался какой-то желтый зверь. Лев это или собака, я не рассмотрел. В любом случае понятно, что это не русские, а местные краснопузые. Вон уже и пушку выкатывают. Трехдюймовка, если не ошибаюсь. Они всерьез собираются воевать с германскими линкорами?! Я должен это увидеть!

Пушка выстрелила, взметнув фонтан воды прямо по курсу возглавляющего кильватерную колонну «Принц-регента Луитпольда». Тот вообще никак не отреагировал, даже башней не повел. Красным ответил один из эсминцев. Приблизившись к берегу, он открыл беглый огонь по острову. Все пространство вокруг пушки мгновенно заволокло близкими разрывами. Когда дым рассеялся, орудие лежало на боку, и вокруг него никого не было видно.

– Что происходит? – спросил у меня профессор Макколой.

– Краснопузые попытались нас не пропустить, обстреляв из полевого орудия. Не волнуйтесь, уже все закончилось. Их пушка разбита. И это хорошее начало. Красные должны сразу почувствовать всю мощь германского военного гения.

Я продолжал осматривать остров в мощный цейсовский бинокль и внезапно уловил какое-то движение. Присмотревшись, я увидел, что одно из башенных орудий форта поворачивается вслед за уже миновавшим остров дредноутом. Но сделать ничего не успел. На конце ствола сверкнула ослепительная вспышка, и воздух мощно загудел от характерной вибрации, возникающей от близкого пролета тяжелых снарядов. Потом на меня обрушился грохот нестройного залпа, а корма дредноута скрылась среди фонтанов воды, всплеснувшихся на один уровень с его мачтами.

Ответный залп стального гиганта прозвучал буквально через минуту, полностью скрыв его от моих глаз в облаке пороховых газов. По острову били обе кормовые сверхстреляющие двухорудийные башни главного калибра, двенадцатидюймовая спарка левого борта и все семь расположенных вдоль него казематных шестидюймовых орудий. В разных местах острова вставали кусты мощных разрывов. Казалось, что на острове разверзся ад.

А потом форт ответил. Его орудия опять били по корме дредноута, и в этот раз, по-видимому, добились успеха. «Принц-регент Луитпольд» повело влево. Двигаясь по инерции, линкор описывал циркуляцию, которая выводила его прямо на россыпь мелких каменистых островков, густо усыпавших пространство между фортом и мысом Ханко. Спустя минуту стальной гигант взгромоздился на камни носом, высоко задрав его вверх и сильно накренившись на правый борт.

Из такого положения вести огонь по форту могли только казематные орудия левого борта. Чем они и занялись без какой-либо надежды на успех.

Форт эту стрельбу игнорировал, перенеся огонь на приближающийся к острову «Рейнланд». Крепостные орудия обстреливали носовую часть корпуса линкора, даже не пытаясь повредить его башни и казематы. «Рейнланд» садил по острову из шести одиннадцатидюймовых орудий главного калибра и шести казематных шестидюймовок.

Я к своим пятидесяти двум годам успел много повоевать и не раз бывал под огнем артиллерийских орудий, не таких калибров, разумеется. Но подобное сражение наблюдал впервые, поэтому, не отрывая глаз от бинокля, скупо комментировал профессору свои впечатления.