Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев Страница 29

ли на месте. К моему облегчению, больше никто не уходил. И мы решили перейти в зал ожидания. Там как раз освободилось несколько диванчиков, видно часть еврейских семей уже успели уехать в Варшаву. Я присел рядом, и у меня вдруг возникло странное ощущение, что мы оказались в зале ожидания батисферы из аддона игры «Биошок». Диванчики, сделанные под старину с каркасом под красное полированное дерево, сиденья отделаны синеватым дерматином под мягкую кожу. Пол из бело-черных плиток, выложенных в шахматном порядке.

Кто-то из ребят достал книжки, начал читать. Кто-то просто болтал. Жанна и Анна сидели рядышком и обсуждали что-то такое, что вызывало у них хитрые улыбки и смешки. Воронин и Ксения перебрались на диванчик в углу, рядом с автоматом с газировкой, и парень что-то рассказывал, активно жестикулируя. А Ксения слушала, откусывая кусочки от большой плитки шоколада. Я вытащил свою книжку о шахматах, попытался сосредоточиться, решить этюд, но мысли путались, в голове стоял туман, и я отложил её. Брутцер, откинувшись на спину, закрыл глаза и похрапывал.

И тут я услышал, как женский голос объявил, что на варшавское направление прибыл поезд 13/14 «Москва-Берлин», подхватив портфель с документами, я направился к линии, где действительно увидел наш поезд, рядом с каждым вагоном таможенника в форме. И поспешил к одному из них.

— Пройдёмте в купе проводника, — сразу предложил он, не представившись.

Внешность неприятная: сутулый, худой, крупный нос, который занимал пол-лица, высокий лоб, выцветшие голубые глаза, выступающая вперёд нижняя челюсть. Но это меня не отпугивало и не раздражало. Какая разница как выглядит человек, облечённый властью?

Мы зашли в купе, мужчина присел напротив меня, начал листать документы, которые я ему передал. Внимательно изучал, но не задавал вопросов. Но какая-то странная энергия, негативная исходила от него, от его жестов, от пальцев, напоминающих клешни.

— Везёте что-нибудь запрещённое? — он поднял на меня пронзительный взгляд.

Идиотский вопрос. Если я действительно везу то, что нарушает закон, зачем признаваться в этом таможеннику?

— Нет. Все в таможенной декларации.

— Я вижу, — проронил он холодно. — Интересно, чем вы так напугали цыган? — внезапно поинтересовался он.

— Цыган? А что именно во мне их напугало?

— Они называют вас «человеком не отсюда».

Эта фраза изумила меня не только, потому что была сказана совершенно вразрез того, что делал здесь этот человек. Но и то, что он знал, что говорят цыгане.

— Ну, здесь все люди из не отсюда, — решил я поддержать этот странный разговор. — Из Москвы, Ленинграда, Киева. Здесь, на вокзале и нет местных. Из Бреста. А если и есть, то их мало.

— Нет, не в этом дело, — он уже не отводил от меня глаз, изучал так внимательно, словно пытался проникнуть в мозги, выудить мои самые сокровенные мысли. — Знаете, я читал как-то книжку, фантастическую о том, как на Землю прибыл человек из другой галактики, с другой планеты.

— Вряд ли цыгане об этом знают, и читают такие книги, — возразил я, пытаясь улыбнуться, хотя внутри меня все сильнее и сильнее росла нервозность, желудок скрутило спазмом, от этого человека исходила угроза, опасность. И я это ощущал всеми фибрами души, что называется.

— Цыгане не знают. А мы знаем.

Я застыл, услышав эту фразу. Лицо мужчины вдруг поплыло, изменилось. Сквозь внешность, словно слепленную кое-как из глины, проступили жёсткие, слишком правильные черты.

И я все понял. Откинувшись на стенку купе, помолчал и потом спросил:

— Вы — Комиссар времени? Почему же ваши фашисты меня не убили?

— Убили. Но реальность дала отскок и ваше сознание вновь вернулось в ваше тело. Она пытается вас удержать.

— Надо же, оказывается у этого мира есть собственная воля? — я не удержался от насмешки. — Тогда может вы меня в покое оставите и дадите спокойно дожить?

— Не можем, другие Вселенные начали разрушаться. В этом проблема.

У меня вдруг возникло странное ощущение, что я говорю сам с собой. Что это существо, сидевшее передо мной в странном одеянии, смахивающее на облегающий скафандр, лишь плод моего воображения, соткано из моих фантазий.

— В чем же разница?

— В том, что здесь вы — активный деятельный человек. А в других мирах — вялый безынициативный, проживающий свою унылую жизнь скучно и не интересно.

— А если вы уберёте меня из этой реальности, разве она не разрушится? Разве я виноват в том, что судьба дала мне ещё один шанс прожить свою жизнь интересно?

— Вы — учёный, талантливый учёный. Физик, который познает законы Вселенной. Помогите нам решить эту проблему.

— Вы меня убить собираетесь, а я должен вам в этом помогать? Странно. Вам не кажется?

— Вы должны нам помочь!

Он вдруг резко пересел рядом и ударил меня по плечу, я отстранился. Но он начал все сильнее и сильнее наносить удары. Я попытался отпихнуть его.

И проснулся.

Увидел перед собой сидящего на корточках растерянного старлея. Огляделся, меня окружили ребята. Ближе всех стояла Ксения, бледная, испуганная, и в то же время, будто бы полная сожаления и раскаяния, словно она мучилась, что изменила мне.

— Фух, — выдохнул Воронин, вставая. — Напугали вы нас, Олег Николаевич. Трясу, трясу, а вы как будто неживой, как кукла тряпичная.

— Все в порядке, — пробормотал я. — Задремал просто.

— Ну тогда пошли на поезд. Уже прибыл, — рядом со мной присел Брутцер. — Бумаги у тебя? Проверь.

Сердце на миг ёкнуло, подскочило в груди — вспомнил о портфеле. Вдруг, пока спал — стащили. Но нет, тут же с облегчением заметил, что прижимаю его к себе. Расстегнул замки, проверил.

— Все в порядке, пошли тогда.

Когда мы вышли на платформу, я заметил у входа в наш вагон таможенника, но выглядел он совершенно иначе, чем то существо из моего кошмара. Полноватый жизнерадостный дядька, с лысиной, но зато с пышными усами, весёлым взглядом круглых глаз.

— Березюк Степан Емельянович. Давайте проверим ваши бумаги, — он тянул гласные, и вместе звонкого «г», сказал «бумахи», что сразу стало понятно — местный, белорус.

Мы опять прошли в купе проводника, как и в моём кошмаре-видении. Но задавать вопрос о цыганах Березюк не стал. Лишь внимательно, даже дотошно, просмотрел все списки, и предложил пройти в багажное отделение.

Проводник уже снял пломбу, и мы оказались внутри, где были сложены коробки с декорациями, инструментами.