Немного богатый Людвиг - Влад Тарханов Страница 31

(Персидская принцесса Анис-аль-Далях, о вкусах не спорят, но именно эта фотография в свое время весьма впечатлила главного героя)

А еще более экзотические браки: с китайскими или японскими принцессами — Старый свет не поймет и не одобрит!

Ну вот пробежался по почти угаснувшим королевским родам… И тут наткнулся на более-менее интересный вариант. Даже на несколько вариантов.

Но порассуждать и прикинуть что да как мне не дали. Потому как явился на запылился Вилли Штиглиц, как никак, начальник тайной полиции, которого в рабочем кабинете найти сложнее, чем террориста на конспиративной квартире. Не знаю, что там кормит волка, а вот то, что Вилли на месте не сидит и постоянно в каком-то поиске, это несомненно. Я даже боюсь представить себе, насколько обширна его сеть осведомителей, ибо штаты тайной полиции у нас весьма скромные, в интересах государства не создавать в нем еще одно государство, а любая тайная полиция стремится к тому, чтобы перетянуть одеяло власти исключительно на себя, простите, если тут тавтология какая-то попалась, но иначе пояснить не могу. В общем, Штиглиц нашелся и сообщил мне, сразу после витиеватого приветствия, что у него-де всё готово. Насколько я изучил характер этого весьма достойного господина, если он так со мной заговорил, следовательно, провернул какую-то весьма головоломную комбинацию. И будет сейчас хвастать (правда в рамках приличий) своими успехами. Как в воду смотрел! Оказывается, наш берлинский пройдоха сумел-таки вычислить место заключения семьи Фрири. Назвать замок, в котором они находились тюрьмой, конечно же, романтическое преувеличение, тем более что у них был гостевой статус с весьма незначительными ограничениями. На первый взгляд. Сложности возникли из-за того, что вся семейка находилась под неусыпным контролем лучших и самых преданных личных агентов покойного короля Пруссии. И им было наплевать на смену власти в Берлине. У них на руках приказ, который никто не отменял! И Штиглиц им не указ тем более! И вот тогда случился боевой дебют небольшой группы, которую я бы назвал спецназом тайной полиции, семерка штурмовиков, заточенных на действия по освобождению заложников, обезвреживанию террористов, тренировавших различные методы захвата и проникновения: от тихого «пришли — взяли — ушли» до громкого «пришли и никого в живых не оставили». Скажу откровенно, их дебют получился весьма впечатляющим. Ибо не против мальчиков-хулиганчиков они вышли, а против достаточно опытных противников, вооруженных к тому же до зубов.

А я, получается, обрастаю всякими полезными инструментами! Для моей власти и моего государства полезными! К Фрири я не поехал — на сегодня задач было себе нарезано! Тут Вилли справится сам. Вот только я распорядился дать ему не один месяц, а два. Разборка с Гогенцоллернами на меня произвели неизгладимое впечатление. Но оставлять этого господина в живых с моей стороны была бы не просто неосторожная глупость — это было бы серьезной ошибкой! И был соблазн… натравить Фрири на правящую династию в Лондоне, но сам себе дал по рукам и решил ничего не менять. Доктор сказал в морг, значит в морг! Да и христианское всепрощение мне как-то не по душе. Ветхозаветный принцип «око за око, зуб за зуб» как-то ближе!

[1] Это обряд — помазанье императора оливковым маслом, освященным папой Римским собственноручно, а не мазать императора всем кому не лень чем под руку попало!

[2] Папаша его тот самый канцлер Австрии, Клеменс Венцель Лотар фон Меттерних-Виннебург цу Байльштайн, один из самых влиятельных и искусных дипломатов Европы, организатор Венского конгресса 1815 года, установивший на многие годы миропорядок в Старом Свете.

Глава девяносто третья

Ганновер будет наш!

Глава девяносто третья

Ганновер будет наш!

Портленд. Порт

1 марта 1865 года

Что ж, если в Портленд нет возврата

Пускай купец помрёт со страху

Ни Бог, ни дьявол не помогут

Ему спасти свои суда

Когда воротимся мы в Портленд

Клянусь, я сам взойду на плаху

Да только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда

(Б. Окуджава)

Искусственная гавань у острова Портленд стала портом не так уж и давно: уже в сорок восьмом акватория была огорожена искусственным молом от суровых морских волн. И это место тут же стало пристанищем кораблей Роял Нави. Накануне описываемых событий в бухту вошел один из новейших броненосцев «Роял Соверейн». Ну как новейший… На берег с него спустился капитан первого ранга Купер Фипс Коулз, человек, стараниями которого этот броненосец и появился на свет. История тут такова: совершенно неожиданно с появлением паровых кораблей в военно-морской гонке стала лидировать Франция, которая начала строить броненосные корабли и перевооружать на них свой флот. Кроме этого события отгремевшей Гражданской войны в США (боевые действия прекратились и начались утомительные мирные переговоры, подробнее о сих событиях расскажу немного позже) показали преимущества забронированных судов.

И Британия бросилась «догнать и перегнать» Францию, которую рассматривала как своего основного конкурента в колониальной экспансии. И ради этого пошли на беспрецедентный шаг: решились на строительство башенного броненосца. Им стал «Принц Альберт», в конструкции которого было предусмотрено размещение, вращающиеся вкруговую башни конструкции капитана Коулза. Впрочем, отвечал за строительство первого башенного броненосца не Коулз, а главный строитель Роял Нави — Айзек Уотс. Зато Адмиралтейство согласилось с другим предложением изобретателя: перестроить линейный корабль в броненосец: уменьшив его борт и установив несколько вращающихся башен. И вот под переделку и попал «Роял Соверейн». 27 апреля 1857 года он был спущен на воду как парусно-винтовой линейный корабль с весьма впечатляющим на то время вооружением: его оснастили сто тридцать одной пушкой, причем 16 орудий были впечатляющими новейшими в 203 мм. Чуть больше двух лет длилась перестройка корабля. От трехпалубного линкора оставили только нижнюю палубу, которую закрыли броней в 114 мм (у котельного отделения она была немного толще: 140 мм). Из четырёх башен могли вести огонь 267 мм гладкоствольные дульнозарядные пушки, из которых носовую оснастили двумя стволами. При этом конструкторы артиллерийских систем гарантировали скорый переход на казнозарядные конструкции.

(броненосец «Роял Соверейн»)

Мощная паровая машина[1] (в две с половиной тысячи лошадиных сил) обеспечивала приличную скорость хода (11 узлов, совершенно неплохо по тем временам). Одинокая труба располагалась ближе к носовой части корабля, перед ней установили забронированную боевую рубку. Мачты имелись — три штуки, но исключительно сигнальные. При этом «Роял Соверейн» оставался единственным деревянным броненосцем с башенными орудиями. Своеобразный гибрид морского ежа с ужом. Когда корабль вошел на базу, его стали загружать боезапасом, в том