Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев Страница 4

Скорость — не то чем славно это время.

А вот свои жизни жители основного здания Московской компании ценили. И в противостояние вступать совершенно не хотели.

— Идем. — Я махнул своим верным телохранителям.

Мерик Джон посмотрел на них, вздохнул. Пантелей, огромный богатырь, ему скорее всего, будет не очень удобно протискиваться по узким коридорам. Все же здание строилось так, чтобы противостоять возможному штурму, как и все каменные строения того времени. Абдулла был для британца каким-то диким варваром. Ну а Богдан, вроде с виду толковый малый, сделал такую зверскую рожу, что уверен, англ принял его за разбойника с большой дороги.

— Мои телохранители. — Улыбнулся я. — Думаю, твой сын со временем, если хорошо покажет себя, сможет стать четвертым.

Кислая мина на лице старшего Мерика показывала, что он не очень рад такой участи своего отпрыска. Все же орал и ругался он на него, грозил — но родная кровь заставляла желать для своего лучшей доли.

Сам парень к тому времени уже поднялся. Неловко отряхнул одежду. Действовал преимущественно правой рукой, потому что левая висела плетью. Я прилично так потянул ему связки. Но молодой, за несколько дней заживет. Боль уйдет и все станет на круги своя. Перелома не было, я не слышал хруста. Даже вывиха, скорее всего. Но проверить нужно.

Подошел к своему недавнему поединщику. Хлопнул по плечу.

— Ты отважно сражался, Ричард.

Тот воззрился на меня с недоумением. Неужели думал, что я буду смеяться и позорить его. Хотя… Мне же лет примерно, как ему, может, я чуть старше. И он ждал именно такой реакции, ведь сам сделал бы именно так.

— Как рука?

— Нормально. — Проговорил он неуверенно, кривясь.

Я рассмеялся.

— А ты крепкий парень, Ричард. Идем, расскажешь отцу и мне, где спрятал ювелира.

Он воззрился на меня с неподдельным ужасом в глазах.

— Он… Он убьет меня… — Прошептал одними губами.

— Кто? — Не понял я удивленно.

— Отец. — Парень опустил глаза. — Я же… Я…

Все понятно. Действовал за спиной своего предка, да еще и, здесь к гадалке не ходи, пользовался фамилией и авторитетом. Влип в беду, подставил всю Московскую компанию. За такое отец точно по голове не погладит. Плетей всыпет в лучшем виде.

Но!

— Ты мой человек, Ричард. — Улыбнулся ему самодовольно. — А избивать своего человека я никому не позволю. Идем.

Он воззрился на меня с еще большим удивлением.

— Идем.

Мы двинулись внутрь. Впереди гостеприимный владелец, потом вся наша честная компания, а замыкал шмыгающий носом и угнетенно сопящий Ричард. Шпагу он свою как-то неловко подобрал, запихнул в ножны.

По узким коридорам мы добрались до лестницы. Джон кликнул прислугу и врача. Все же я повредил его сыну руку и порезал ноги. Раны были неглубокими, но лучше такое не оставлять на авось и осмотреть, перевязать.

— Wanker… — Проговорил он негодующе своему отпрыску. Точного перевода я не знал, но, скорее всего, это было что-то на вроде «дурак». Дальше я вполне понял его фразу, и сказана она была еще и для меня. — Благодари Игоря Васильевича за то, что оставил тебе жизнь. Позор твой придется усилить. Мы будем говорить, а наш лекарь латать твои раны.

— Да, отец. — Донеслось совершенно угнетенное из-за спины.

Наконец-то череда коридоров и лестниц завершались, и мы оказались в просторном зале на втором этаже. Своды были достаточно высокие. Слегка пахло дымом, и я увидел в полумраке замерших у бойниц двух англов, смотрящих на улицу. В руках их были фитильные аркебузы, а на поясах палаши.

— Так! Вы еще здесь! Вон! Вон! Crackpot… — Это тоже было какое-то нехарактерное, вероятно старое ругательство. Более жесткое, чем то, которое он адресовал сыну.

Те неуклюже поклонились и мгновенно ретировались.

— С кем приходится работать… — Сокрушенно проговорил англичанин. Указал на стулья вокруг стола. — Располагайтесь.

Это действительно были резные стулья, не привычные мне за последние пару месяцев лавки. Стол тоже с витиеватыми красивыми ножками, отлично сделанный из какой-то породы достаточно дорого дерева.

Обстановка здесь в целом была более продвинутой в отличие от встречаемой мной в домах воевод и бояр. Сундуки под окнами. Шкафы с какими-то бумагами у стен. Пара тумб, на которых стояли подсвечники. По центру — тот самый стол, окруженный стульями, и на нем тоже пригодные для освещения приборы. Справа — массивная изразцовая печь.

У отдаленной стены что-то отдаленно напоминающее диван. Это было настоящее произведение искусства. Тоже с резными ножками, широкое. На нем можно было с комфортом сидеть вдвоем и довольно тесно втроем. Можно было развалиться, поскольку сиденье было выполнено из перины, покрытой плотной льняной тканью.

Хозяин дома подошел к окнам, толкнул ставни, открывая и добавляя свет. Махнул нам рукой.

— Садитесь, гости мои.

Мы прошли, на пороге застыл Мерик младший. Отец схватил его за ухо. Не сильно, так больше для профилактики. Но тот от боли и обиды аж застонал. Ему и так было плохо. Рука нестерпимо болела, порезы на ногах кровоточили.

— Ты заляпаешь кровью мой дом. — Прошипел он на английском. — Придется уложить тебя на мой любимый диван. Только…

Они проследовали через комнату. Отец сдвинул перину так, чтобы образовать некую подпорку под спину, но убрать ткань от того места, где будут ноги его сына.

— Сейчас будет врач. Не ной, порезы крохотные.

— Да, отец.

Он улыбнулся нам, занявшим места за столом. Бойцы мои с некоторым недоверием отнеслись к стульям. Абдулла резким шагом двинулся к окну и сел на сундук, что был под ним. Уставился на нас и всем своим грозным видом показывал, что будет сидеть здесь.

Пантелей прогудел.

— Я займу второй. Эти… — Взгляд его упал на стулья. — Сломаю еще.

Я пожал плечами, хозяин барин.

А вот Богдан залихватской походкой, выпятив грудь и чуть покачивая руками, подошел, отодвинул и разместился с комфортом, развалившись прямо по-дворянски как-то. Но вблизи двери, не продвигаясь далеко в комнату. Я прикинул и понял, что они даже сейчас охраняют меня. Дверь прикрывается. От окон хорошо видна вся комната. Лучшие позиции, если кто-то полезет и решит на нас напасть.

Сам англичанин приставил стул к дивану и сел рядом со своим сыном.

Я же прошел мимо стола, обогнул его и тоже разместился так, чтобы хорошо видеть их двоих.

— Ну что, Ричард. — Начал я. — Рассказывай.

Парень дернулся, словно его вновь ранили, бросил взгляд на отца, который строго и зло приподнял бровь, и начал.

— Отец… прости отец, это все я.

— Дева Мария, что