Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев Страница 4

И когда вошёл в предбанник, женщина даже не заметила, продолжая энергично бегать пальцами с розовым лаком по клавишам. Рядом с ней на столе я заметил какую-то книжку, явно размноженную на ротапринте. Она что-то перепечатывала из неё.

Заметив меня, остановилась, руки замерли над клавиатурой. Она будто бы даже испугалась. Незаметным, как её казалось, движением прикрыла книжку листком бумаги.

— Вы ещё не ушли, Олег Николаевич? — пробормотала она смущённо, и на её уже поблёкших щеках расплылись красные пятна. — А я вот тут работаю. Арсений Валерьянович уходит, надо кое-что доделать.

— Анна Артёмовна, мне нужно, чтобы вы завтра передали нашим новым учителям, которые будут подменять заболевших, расписание уроков.

Я подошёл ближе, выложил на стол перед женщиной стопку бумаг.

— Тут вот их телефоны, имена.

Краем глаза зацепил текст, который секретарша напечатала на странице:

'— Да-с. Если вы заботитесь о своём пищеварении, мой добрый совет — не говорите за обедом о большевизме и о медицине. И — боже вас сохрани — не читайте до обеда советских газет.

— Гм… Да ведь других нет.

— Вот никаких и не читайте.'

Прямо услышал этот диалог в озвучке великого Евгения Евстигнеева в роли профессора Преображенского и Бориса Плотникова, как доктора Борменталя. Наша секретарша шарашила самиздат из запрещённого в Союзе «Собачьего сердца» Булгакова. Видимо, с копии, которую напечатали за границей в конце 60-х годов.

— Да-да, я завтра всех обзвоню, и сообщу.

— Спасибо, Анна Артёмовна. Я уже ухожу. Для меня ничего не передавали?

— Ах, простите, Олег Николаевич, вот вам звонила фрау Эльза Дилмар. Просила вас перезвонить, когда вернётесь.

Я взял листок с телефоном, вздохнул. Видимо, Эльза тоже хотела извиниться. Стало опять паршиво на душе. Но я поблагодарил секретаршу и вернулся в учительскую. Набрал номер.

— О, Олег Николаевич! — услышал я радостный голос Эльзы, что удивило меня. — Наконец, я могу вас поздравить…

— С чем? — не понял я.

— С награждением в Кремле. Я узнала об этом от Хорста. Он встретил вас там, на банкете. Ему было очень приятно увидеть вас. Он остался очень доволен.

— Спасибо.

— А почему вы такой грустный? Устали? Хорст сказал вам, что документы для вас и ваших питомцев подготовлены. Как только вы получите визу, сразу можете выезжать.

— Увы, Эльза, но мы никуда не едем.

В трубке повисла мёртвая тишина. Потом Эльза спросила с ещё более сильным акцентом, чем обычно:

— Почему, Олег Николаевич? Ваше руководство не отпускает вас?

— Дело не в этом. Мне позвонили из Министерства и сказали, что наш спектакль сняли из-за низкого художественного содержания.

И я услышал, как милая фрау ругается по-немецки, как портовый грузчик:

— Das ist ein totaler Quatsch! So ein Blödsinn, Scheiße! Ich glaube es nicht! {*} Олег, это невозможно! Немыслимо! Я разберусь. Не огорчайтесь! Я… я сейчас же поеду и все узнаю.

— Эльза, не стоит. Только хуже будет, — попытался я образумить немку.

Я слушал в трубке тяжёлое, прерывистое дыхание.

— Нет. Стоит! Извините, Олег, я должна разобраться.

В трубке я услышал короткие гудки и аккуратно повесил трубку.

Примечание

{*} Это полная чушь (х…ня)! Какая ерунда! Дерьмо! Я в это не верю!

Если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк. И автору будет приятно, если оставите отзыв. Это очень вдохновляет на написание новых глав.

Глава 2

Возвращение в детство и пушкинская Татьяна

— Ну что, Туман, готов посоревноваться со мной?

Около моего дома с ярко-красным мотоциклом — копией моего DRW RT 125, стоял высокий светловолосый парень в тельняшке, стильной холщовой куртке темно-синего цвета, наброшенной на плечи, и темных широких штанах.

— Валерка, мне надо к контрольной готовится, — миролюбиво сказал я, гонять сейчас на мотоцикле совсем не хотелось. — Давай лучше в воскресенье. И день свободный.

— Смотри, он уже струсил, — малец, что стоял за спиной Валерки, презрительно харкнул в сторону. — Зачем тебе готовиться? Ты и так все знаешь. Вон как нашего математика уделал.

За спиной моего соперника маячило, переминаясь с ноги на ногу, двое обормотов — один высокий, выше на голову меня, но худой, впалые щеки, лохматый. Второй наоборот — коротконогий коротышка, постриженный наголо, от чего голова его казалась мячом, который побывал в сильных переделках и обзавёлся кучей вмятин и шишек. Одет в куртку, перешитую из пальто. Кажется, первого звали Петькой по прозвищу Оглобля. А второго… Как же звали его? А, Тимофей Дубинин, естественно, по прозвищу Дубина.

Смотрели оба на меня с насмешливым презрением. Ощущали своё превосходство.

— Ладно, переоденусь и покатаемся.

— Смотри, не сбеги от нас по балкону, — ухмыльнулся коротышка. — Иначе завтра все узнают, какой ты трус.

Я молча вбежал в подъезд, вновь окунувшись в море запахов из старого дерева, ржавчины, вездесущей кошачьей мочи, отбросов, самосада и дешёвого пива. На звонок открыла мать, удивлённо взглянула:

— Сынок, ты что так трезвонишь? Давай переодевайся, будем сейчас обедать. Проголодался, зайчик?

— Мама, я спешу.

Постарался вежливо отстранить её, проскользнул мимо в нашу комнату. Сбросил школьный китель, штаны. Переоделся в старые спортивные, мягкие и удобные, клетчатую рубашку и куртку. Сбежал по лестницу вниз. И бросился к гаражу. Снял замок и растворил обе железные створки с лязгом. Вот он мой «конь», ждёт меня. Быстро долил бензин, проверил уровень масла.

Вывел мотоцикл наружу и поставил рядом с ярко-красным мотиком, который прозвали «макакой», по какой причине я не знал. Правда, Валерка так свою машину никогда не называл. И по башке мог настучать любому, кто обозвал бы его «жеребца» обидным прозвищем.

— Ну давай, — сказал я. — Где поедем? Предлагай.

— А вот, — Валерка вытащил из кармана куртки сложенный трубочкой лист ватмана. Развернул передо мной, и я увидел стилизованную схему улиц нашего города, проложенных на белом полотне чёткими чёрными линиями — брат Валерки учился в МАИ, делал отличные чертежи. В центре каждой улице красной тушью был прорисован маршрут. — Ну как? Согласен? Стартуем вместе. Кто придёт первым, тот победил.

— И чего победитель получит? — спокойно поинтересовался я.

— Если я приду первым, ты мне будешь домашку делать по всем предметам. Пока я школу не закончу. Согласен?

— Ну и лентяй ты, Валерка. Знаний это тебе не прибавит.

— А