Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 - Евгений Алексеев Страница 4

В проходах я заметил большие ТВ камеры, за которыми стояли операторы с большими мониторными наушниками. Выступление Рида снимали. Хотя, я вспомнил, что, когда пел я, камеры тоже стояли, но вряд ли делали запись.

К микрофону вышел конферансье, произнёс имя: «Дин Рид, встречайте!» И зал взревел, разразившись громкими рукоплесканьями, вызвав у меня острый приступ профессиональной зависти.

Дин Рид вышел к микрофону, одетый в прекрасно сшитый тёмный костюм, в белой рубашке и в синем галстуке «пионеров» ГДР. Певца встретили овацией. Он взял микрофон и начал петь что-то очень знакомое, ритмичное, рычащее. И с удивлением я понял, что это «Баллада Мэкки-ножа», которую я тоже исполнял в первом отделении. Но выглядел этот зонг, ставший джазовым стандартом, блекло и невыразительно.

Но зрители, кажется, не заметили того, что увидел я, и встретили певца аплодисментами. И тут Рид, терзая свою акустическую гитару, запел «Blue Suede Shoes» — кавер на балладу Элвиса. И поскольку исполнение «короля рок-н-ролла» я помнил прекрасно, смог сравнить, как проигрывает «красный ковбой» своему соотечественнику. Голос у Дина был слабее, чем у Элвиса, лишённый бархатного глубокого оттенка.

Хотя я поймал себя на мысли, что это лишь ревность, что я исполнил бы эту песню лучше, но хлопают и любят вот этого, что стоит на сцене.

Дальше Дин исполнил ещё пару известных каверов рок-музыки — Rock Award the Clock и даже знаменитую «Жёлтую подлодку». И что называется «разогрев» публику начал петь революционные песни — гимн итальянских партизан «Bella chao».

Почему-то я ощущал себя сонным и усталым, и мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы уехать в отель, и завалиться спать. Я так и представлял себе свою широкую кровать, где смог продрыхнуть до утра. И я поймал себя на мысли, что это глупость. Скучать на концерте знаменитого певца, который старается так лихо и темпераментно зажигать. Может быть, сказалась репетиция, и моё выступление, где я выложился полностью, без остатка. Украдкой я поглядывал на часы, уже вымучивая каждую песню.

И тут в финале Дин объявил по-английски, к нему подошёл переводчик и перевёл на немецкий для зрителей. Но я понял эти слова и без перевода.

— Друзья, большое спасибо за внимание! Я бы хотел завершить концерт песней, которую мы споём вместе с гостем из Советского Союза, страны, которую я тоже люблю!

Он спустился ко мне, заставил подняться на сцену. Ободряюще похлопал меня по плечу и сказал с улыбкой по-русски, сильно растягивая слова:

— Эта песня известная. «Пусть всегда будет солнце!»

Обернулся к музыкантам, и сделал жест Штефану, тот качнул головой в знак согласия, но я успел заметить его недовольный взгляд.

Дин запел первый куплет на русском, но с сильным акцентом, выговаривая каждое слово явно с натугой.

Солнечный круг,

Небо вокруг —

Это рисунок мальчишки.

Нарисовал он на листке

И подписал в уголке:

Никогда я не ощущал себя таким растерянным. Петь детскую песенку совсем не хотелось. Это выглядело глупо. Но пришлось подхватить:

Пусть всегда будет солнце,

Пусть всегда будет небо,

Пусть всегда будет мама,

Пусть всегда буду я.

И теперь на лице Дина я увидел досаду, и не мог понять, в чем дело. Потом он справился со своей растерянностью, обнял меня за плечи, и мы стали петь хором. Но следующий куплет Дин решил спеть на немецком, словно испытывал меня:

Leise Soldat, höre Soldat,

Tausenden prüfen den Himmel,

Ob nicht der Tod, Wolken und Blut

Doch unser Lied geht nicht trug

Но я тут же вспомнил, что на уроках немецкого в школе, эту песенку на немецком мы исполняли. И я без всяких проблем подпел ему по-немецки. И опять мы хором стали петь припев:

Immer scheine die Sonne,

Immer leuchte der Himmel,

Immer lebe die Mutti,

Immer lebe auch ich!

И зрители словно взбесились. Повскакивали с мест и стали подпевать нам. И остальную часть песни мы уже закончили вместе с залом.

И пока все хлопали и кричали: «Bravo!», в голове у меня что-то щёлкнуло, и я решил похулиганить. Оказавшись рядом с музыкантами, взял из рук Штефана гитару и подскочил обратно к микрофону стал наяривать куплет этой же песни на английском, но в стиле группы The Hootenanny Singers, которая записала на эту музыку песню под названием «Gabrielle». Брови Дина взлетели вверх, челюсть отвисла. Он, видно, понятия не имел, что существует ещё один кавер на его родном языке.Быстро-быстро моргал, не прерывая меня. Но когда я закончил, опустил руку, Дин нашёл в себе силы улыбнуться, похлопал меня по плечу и выдавил: «Good, very good».

Потом вновь поблагодарил всех по-немецки, взяв гитару, ушёл за кулисы. А я отошёл к музыкантам, вернул гитару:

— Спасибо, парни.

— Ты его умыл, — удовлетворённо выдал Штефан. — Он тебе этого не простит.

Примечание

[1] Добрый день! Меня зовут Олег Туманов. Я буду выступать в первом акте.

[2] Я будто исполнять эти песни. Вот партитура.

[3] Меня зовут Штефан Винклер, я руководитель.

[4] Один из участников группы объявлен иноагентом

Глава 2

В паутине спецслужб

Март 1978 года. Берлин-Дрезден, ГДР

После концерта я ушёл в гримёрку, устало расположился на диване, прикрыв глаза, раздумывая, как теперь добраться до отеля и завалиться, наконец, спать. Но к моему неудовольствию, в дверь опять постучали. Пришлось присесть и я увидел перед собой статного молодого мужчину в тёмном костюме, с модельной стрижкой. И его слова, сказанные вежливо, но без излишнего подобострастия ещё сильнее огорчили меня:

— Guten Abend, Herr Tumanov. Herr Reed erwartet Sie. Ich zeige Ihnen den Weg. [1]

Пришлось встать и последовать за охранником Рида. «Красный Элвис» ждал меня в самом большом ресторане, где сидел за столиком в самом углу, за стенкой, которая отделяла его от всего остального зала. Видно, спрятался от поклонниц.

На столе я заметил огромное блюдо с мясной нарезкой, блюдо поменьше с белой и красной рыбой, огромными тигровыми креветками, и розетки с красной и черной икрой. И в центре гордо высилась бутылка водки с надписью латинскими буквами: «Posolskaya. Russian vodka».

— Садитесь, Туманов, — сказал Дин по-русски, растягивая слова. —