Гимназист - Владимир Лещенко Страница 49

И внезапно кидается — ну чисто коршун — к Кузнецову и вытаскивает из-под его тетради какую-то лохматую гектографированную брошюрку…

— Так! — тяжело вздохнув он высоко поднимает добычу над головой — словно боясь что оторопевший Кузнецов попытается ее отнять… Так…

И со своего места великолепные молодые глаза попаданца различают надпись на форзаце.

«Распутник Пушкин. Донжуанский список А. С.»*

— Что ж — саркастически рассмеялся Кратов. Я даже не буду говорить и доказывать что это непонятно откуда взявшаяся подделка — ничем не доказуемая. Не буду говорить что альковные дела к поэзии и литературе не относятся…

Просто — раз уж вы взялись за Пушкина — я процитирую его письмо Вяземскому.

«Толпа в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы, — рявкнул вдруг интеллигентнейший словесник — и не все сразу поняли что он цитирует поэта, — он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе…»

Повисло молчание.

— Я не стану ставить вам двойку или кол — господин Кузнецов. При условии что к следующей неделе вы выучите и расскажите своим товарищам и мне любую половину любой главы из «Евгения Онегина» — ну или единица с минусом вас не минует.

* * *

Перемена и урок географии — они был по разу в неделю.

Вел его Аполлинарий Иванович Козлов по прозвищу само собой Козел

Он относился по гимназической табели от рангах к «пастухам» — не мучивших своих юных жертв, но и расслабляться им не дававших.

По него поговаривали что он слегка чудно́й — попаданец с ним общался мало и мнения своего не имел… Внешне к слову на означенное животное он никак не походил. Средних лет, белое чистое лицо, белые ровные зубы, гладкие волосы с идеальным пробором, аккуратный нос…

Надо сказать гимназия была неплохо снабжена пособиями — и по части географии. Многочисленные хорошо отпечатанные карты на стенах, даже карты Луны, портреты путешественников — Магеллан, Колумб и сбоку — русские Пржевальский, Беринг и — даже — Дежнев — бородатый казак в папахе — наверное так его видел художник. Большой старинный глобус — еще с белыми пятнами — точнее сероватыми заштрихованными. Глобус открывался — не такой как в старом фильме про Петра Великого и его арапа Ганнибала с Высоцким — хотя человека не человека, но солидного кота в него можно было спокойно посадить. Живи в гимназии какой мурлыка — определенно бы шкодливое пошехоньё додумалось его туда сунуть.

Кошек к слову иногда вечерами приносили в гимназию служители — погонять мышей и крыс — но потом удаляли к себе домой или во флигель.

Козел обвел унылым взором класс — и остановил свой взор на Сутанове. У него было обыкновение — ни имен ни фамилий— просто уставил равнодушный взгляд и ткнул пальцем.

— Нарисуйте, милостивый государь мне карту Северной и Южной Америки! — приказал «препод».

— Сейчас нарисую, Аполлинарий Иванович — ответил Сутанов, и взяв мел довольно толково изобразил обе Америки.

— Хорошо! Расскажите о сходствах и различиях обеих материков…

Сутанов принялся рассказывать — какую-то смесь из Майн-Рида и Жюля Верна на взгляд попаданца. Бизоны, ковбои, индейцы, испанцы…

Педагог хмурился, но было видно он почти доволен…

— Ну, ну! — произнес наставник. Оригинально… Четыре

— И вдруг уставился на попаданца.

— Пусть господин Суров дополнит насчет Южной Америки…

Как назло — ничего путного именно сейчас в голове не было.

— Южная Америка — это континент производящий в основном колониальные товары — кофе, сахар, какао, ром, индиго… — произнес он.

— Еще! — со странным нетерпением подстегнул его учитель

— Еще табак и рис. Добывается эээ золото медь и селитра… Там слабое развитие промышленности, сохранившееся со времен господства Испании. Часто случаются военные перевороты. Большую роль в жизни континента играют пережитки — долговая кабала у пеонов, неравенство индейцев и чернокожих, господство помещиков — латифундистов… («Черт как бы тут на Россию не свернуть!» — промелькнуло у него.)

— Вы забыли упомянуть что в Бразильской империи, до сих пор сохраняется рабство, — брюзгливо уточил Козел. Хотя государь император Педро Второй и делает немало для его упразднения!*

Садитесь — четыре с минусом…

Но оценка сейчас меньше всего волновала Сергея.

«Все таки параллельный мир… Параллельный мир!» — билось в голове. Ибо в его будущем слышать про какую-то Бразильскую империю с императором ему не доводилось! Да еще рабство по сию пору! Ни в бразильских сериалах — смотрел вместе со Люсей — второй женой — ни в научпопе. Это при том что его «Социальное Единство» как-то послало его на конференцию в Питере про социализм в современном мире — и там гость из Венесуэлы — компаньеро Алехандро как его представил глава партии — профессор Каракасского университета Алехандро Моро — прочел им краткую лекцию об истории субконтинента и царившей почти до самых последних времен несправедливости и расизме. Ну и ну!

Вот и путешествия во времени существуют — и параллельные миры! Он ведь лично совершил два открытия на две еще не существующих Нобелевки.

«Прямо ты круче Эйнштейна, чувак!»

Только вот даже приди в голову ему это поведать миру — доказательств то нет! Да и доказывать скорее всего пришлось бы доктору в лечебнице для скорбных умом…

Да — этот факт надо переварить как следует!

…В рассеянности он поплелся на следующий урок — Закона Божия.

Все еще поглощенный раздумьями о множественности миров — он, спрошенный батюшкой переврал один текст, так что ученики прыснули со смеху.

— Как вы изволили сказать? — протодиаконским басом громыхнул отец Антоний. Зачитайте!

«Изыде Исаак поглумитися на поле к вечеру…» — неуверенно начал попаданец…

Он пришел в недоумение — слово «глумиться», означает изощрённое издевательство.

— И как вы растолкуете сие положение?

— Это значит… наверное что человек хотя и отрицает и глумится — насмехается над священными истинами, но все равно поймет пути Божьи, — произнес Сергей, пытаясь вывернуться.

— Вот как⁈ — возвысил голос гимназический поп. А как вы понимаете псалом сто восемнадцатый — «В заповедях Твоих поглумлюся, и уразумею пути Твоя»? А что вы тогда скажете касаемо антифона что поют в Великую Пятницу: «Души наша пожрем Его ради…» Что? Мы сожрём, съедим жертву, которую приносим, закусим собственными душами? Романы читаете и Белинского? А нет чтобы учить церковнославянский и знать что первое значение слова «пожрети» — «приносить в жертву». Получается: «Тебе принесём жертву