Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев Страница 5

И тут я заметил у нее тот самый надькин взгляд – на улыбающемся лице затравленно-испуганные глаза. Так это меня сразу охолонуло! Хотел даже нахамить, дескать – сколько недель плоду? Удержался в последний момент. Мысль возникла – а вдруг ошибаюсь? Оказалось, не ошибся. Правда, про это я только осенью узнал. Буквально сразу после той вечеринки она охмурила какого-то дембеля, к осени женила его на себе и к зиме родила "недоношенного" ребенка весом три пятьсот. А что? Хороший, однако, вес для недоноска!

– Понятно, Саня, не везло тебе с бабами. На этом фоне появилась фобия боязнь начать воспитывать чужого ребенка. Тяжелый случай. Ну а с последней что? Тоже "кинуть" пыталась?

– Не, Димон, там была другая крайность. Слишком ненасытна. Не, когда встречи от случая к случаю – это просто замечательно, но спать с ней каждый день, без выходных и праздников – никакого здоровья не хватит. Впрочем, ты мне зубы не заговаривай, отвечай – поедешь или нет? А то махну один, и сразу "туда".

– Серьезно? Ты ж говорил, окно системы "ниппель" – зайти можно – выйти нельзя – удивился Димка.

– Про "ниппель" еще проверить нужно, хотя интуиция подсказывает – все так и есть. А теперь главное – мне те "тамошние" окна сниться начали. Причем, даже примерно знаю куда какое ведет. И те "окна" двусторонние!

– Откуда инфа?

– Не поверишь, утром проснулся и… уже знаю. А вечером ничего не знал. То ли опять интуиция, толи паранормальные способности открылись…

– То ли кто-то подсказывает… И ведет тебя за веревочку, как барана на скотобойню. Та же мышеловка с сыром – войдешь, дверца и захлопнется… Куда хоть тамошние окна ведут?

– Вроде как все три в периоды серьезных потрясений. Одно – совсем рядом, скорее всего в перестройку. Второе дальше. Либо отечественная война, либо гражданская. Третье совсем далеко – и тоже в войну. Чую, к татаро-монголам, только не знаю – в начало к Батыю или в самый конец – к Мамаю. Эти три – большие окна, может пять, может все десять метров диаметром, далековато и знакомых ориентиров нет, чтоб на глаз примерить. Но кроме них десяток совсем мелких – тут ничего не знаю. Ни размер, ни куда ведут – без понятия. Может они с палец, а может тоже здоровые. Наверняка и дальше окна есть, разные. Только их надо по месту искать. Отсюда, из нашего времени через окно – не очень видно.

– Зачем мелкие-то? Как бы в замочную скважину подсматривать? заинтересовался Димка.

– Ты у меня спрашиваешь? А я знаю? Не я же эти окна создавал.

– А где все это многооконное хозяйство находится?

– Не знаю. Есть у меня подозрение, что это палеозойская эра. Ближе к ее концу – скорее всего силурийский период, ибо плещущихся в море рыб видел, а на земле растений никаких нет. В более ранних кембрии и ордовике еще не было рыб и воздух не совсем подходящий для жизни. К концу силура водоросли за 140 миллионов лет успели сделать главное – отравить воздух кислородом, благодаря чему в следующем девонском периоде на сушу полезли первые рептилии. Заодно появились хвощи и папоротники. А тут пока пусто, но в море полно жизни и дышать можно.

– Предположим, силур, его конец. Надеюсь, в инете про него уже все посмотрел?

– Разумеется. Челюстноротые и панцирные рыбы, брахиоподы, моллюски, трилобиты. Во-общем, вся жизнь – в море. В конце силура Америка с Гренландией наехали друг на друга, после чего началось бурное горообразование, вулканы и прочие безобразия. Кстати, тогда же появился Урал – Европа с Сибирской платформой тоже столкнулись. Сибирь, бывшая морским дном, стала подниматься. Вот тогда то рыбы и полезли на сушу, превратившись сначала в земноводных, а потом и вовсе в динозавров. А куда им было деваться?

– Рыбы то хоть съедобны?

– Без понятия. Съедим – узнаем.

– Съедим? Уже решился туда залезть?

– А почему бы и нет? Не сейчас, конечно. Посидеть, подумать, подготовится, снарягу кой-какую собрать, да и рвануть. Отсюда туда, оттуда да хотя б во второе окно – в войну. Гражданская ли, отечественная – какая разница? Не понравится – вернулся в силур и… скажем, в девяностые. Зная будущий расклад можно ж все переиграть и стать олигархом. А?

– Грохнут тебя с такими талантами, либо в войну, либо в перестройку, и чего делать будешь?

– Я ж говорю, тут думать надо. Но информация очень и очень заманчивая. И тебе к размышлению. Мнится мне, ты тоже сможешь те окна открывать! Интуиция подсказывает.

– А деньги?

– И по деньгам есть задумка. Там же ниппель! Значит мы по любому не вернемся. Посему, берем кредитов где и сколько можно, затариваемся на всю катушку и "туда". И пусть потом кредиторы ищут нас с помощью палеонтологов! Только кредиты нужно быстро брать, пока информация по бюро кредитных историй не просочилась, а то банкиры задумаются – чего это молодой человек столько кредитов набрал в разных банках?…

Окрестности деревни Орехово, Тверской губернии, наши дни, начало мая.

Все майские праздники и промежуток между ними приятели провели около "дыры", на дачу возвращались только чтоб переночевать. В мастерской работы не было, дело уверенно катилось к банкротству и потому шеф даже с некоторым удовольствием подмахнул заявления приятелей о недельном отпуске за свой счет. Закупленные мыши, переброшенные "туда", сначала "падали в обморок" примерно на полчаса, потом оживали и разбегались осваивать территорию. Семена разных трав и цветов, проращенных еще в мастерской в преддверье летних заказов по озеленению чужих дач были втихаря экспроприированы Димычем и, с помощью лопаты на длинной ручке, высажены там же, прижились и увядать совсем не собирались. Но попытка вернуть несколько мышей обратно – успехом так и не увенчалась. Мыши беззастенчиво дохли.

Как и предполагал Саша, Димка, после некоторой тренировки, тоже научился открывать и закрывать "окно".

– Ты не напрягайся, тут наоборот, расслабиться нужно. А то ишь, щеки надул. Смотри не роди. И думать по другому нужно, не тупо – "Сезам, откройся", а подсознанием. Ну не так… Вот, смотри… – Саня в который раз демонстрировал открытие и закрытие "окна" перед приятелем. – Вот, когда руку поднимаешь, ты ж не думаешь – как ее поднять? Какую мышцу напрячь, и какую ослабить? И тут надо также.

В конце