Времена не выбирают - Игорь Черемис Страница 6

Но его рапорт лежал передо мной, он был стандартно-типовым, лишних сущностей не содержал, а в качестве причины были названы размытые «личные обстоятельства». Скорее всего, обычная отговорка, когда не хочется писать правду. Про семью Валентина я ничего не знал — вроде у него был сын и, наверное, должна быть жена, ещё он говорил об отце, который владел «Победой»… Слишком мало, чтобы понять, чем живет этот человек, слишком мало, чтобы хотя бы представить себе те обстоятельства, которые сподвигли его на написание этой бумаги.

Я смотрел на него и ждал ответа, а он смотрел в сторону и ничего не говорил. Потом Валентин всё же перевел взгляд на меня и медленно покачал головой.

— Нет, не стоит, — решительно сказал он.

И при этом медленно прикрыл и снова открыл глаза, а я мысленно обреченно вздохнул. За неполный год, проведенный в этом времени и в этой версии Комитета, я почти привык к постоянным играм, в которые играют его сотрудники, серьезные люди в любых других проявлениях. Наверное, я не ожидал этих игр от Валентина — мне казалось, что у него немного другой склад характера. Но, видимо, это становится второй натурой.

Впрочем, моё замешательство длилось недолго. Я собрался и медленно, с расстановкой, сказал.

— Хорошо. Пусть так. Оставляй это заявление, но учти — просто так от нас уйти не получится.

— Почему? — неподдельно удивился Валентин. — Я слышал, следователя одним днем…

— На майоре Бардине не висело несколько неотложных дел, и на нем не было ничего завязано, — терпеливо объяснил я. — А на майоре Васильчикове дело висит и на нем кое-что завязано.

— Якобсон? — он слегка скривился.

— Он самый, — подтвердил я. — Генерал-майор Бобков поручил в следующий понедельник передать его дело в суд. Это требование Коллегии.

Я немного сгустил краски, но, в принципе, не слишком погрешил против истины.

— Коллегии… — протянул Валентин. — Что ж, тогда понятно… Хорошо, на неделю согласен.

— Согласен он… — проворчал я. — Всё, тогда занимайся этим Тошей и сделай так, чтобы ни один прокурор не подкопался.

Одновременно я подвинул к нему лист бумаги с наскоро нацарапанным карандашом словом «Прага» и цифрами 14.00. Он посмотрел на них, кивнул и ответил:

— Так точно. Разрешите идти?

— Иди, паяц… — буркнул я. — Неделя на всё про всё, понял?

— Да чего тут не понять…

Я ещё несколько минут смотрел на закрывшуюся за Валентином дверь кабинета. По нему было видно желание рассказать мне, по какой причине появился этот рапорт — я скосил глаза на листок, — но он почему-то не хотел или не мог говорить об этом открыто в моем кабинете. Скорее, не хотел — слухи о тотальной прослушке всего и вся, которую ведет КГБ, появились не в перестройку. Те, кто работал в нашей Конторе, должны были представлять истинное положение дел, но и они поддавались общей панике. Далеко ходить было не надо — мой сумской начальник и нынешний генерал Чепак щедро разбрасывал свою паранойю на окружающих, заставляя их делать странные вещи ради мнимой иллюзии безопасности.

Но Чепаку это было простительно — он действительно прошел через многое, многое видел и слышал, о чем-то знал, о чем-то догадывался, и его осторожность, наверное, не раз спасала его карьеру или даже жизнь. Откуда эта паранойя взялась в тепличном, по большому счету, сотруднике валютного отдела Второго Главного управления? С другой стороны, даже мы с Максом некоторые разговоры вели в стороне от возможных прослушивающих устройств, хотя казалось бы — кому нужно слушать наши с ним беседы? Но и говорить о той же валюте или ставках на Олимпиаде в открытую не хотелось. В общем, ничего необычного Валентин не продемонстрировал, кроме желания конфиденциальной беседы.

Ну а совместить эту беседу с обедом с приличном ресторане сам бог велел

Глава 3

«Стирают с людей имена»

Я так и не узнал, по какой причине «мой» Орехов предпочитал ресторан «Прага» — в его памяти ничего подобного мне не попадалось, либо я не мог правильно сформулировать запрос. Но факт оставался фактом, так что этот Орехов иногда встречался здесь с агентами или же просто обедал — разумеется, не по вечерам, а днем, когда народ тут был вполне приличный и обыденный. Я от этой привычки отказываться не стал, тем более что посещение «Праги» обходилось не слишком дорого, в часы моих визитов не нужно было совать пятерку или десятку жуликоватому администратору. Кроме того, здесь имелось что-то вроде бизнес-ланча — называлось это «комплексным обедом» и обходилось лишь немногим дороже, чем те же блюда в нашей столовке.

Поэтому в час дня я убрал рабочее место, отправил секретные бумаги частью в сейф, а частью — в первый отдел, после чего сообщил дежурному, что отбываю по делам службы и покинул мрачное здание на Лубянке. Валентин наверняка проделал что-то похожее, но мы с ним не пересеклись. К тому же я не без оснований подозревал, что он и сейчас воспользуется службой бесплатной аренды автомобилей, но мне было в удовольствие проехаться на метро пару остановок и пройтись в толпе по переходу между «Библиотекой Ленина» и «Арбатской».

В «Праге» я оказался чуть раньше назначенного времени, поэтому никуда не торопился. Спокойно сделал заказ, дождался и не спеша поел. А Валентин опоздал — он появился минут на пятнадцать позже и многословно извинялся за то, что не смог приткнуть «Волгу» прямо перед дверьми ресторана.

— Без проблем, — улыбнулся я. — Я и думал, что ты пешком не поедешь, поэтому и не ждал тебя вовремя.

Конечно, с парковками в Москве 1972 года было много проще, чем будет через полвека, но центр столицы и сейчас недаром носил это гордое название — многие работники окрестных учреждений приезжали на работу на собственных или служебных машинах, забивая своими железяками все обочины на многие километры вокруг.

— Не люблю быть предсказуемым, — он тоже улыбнулся. — Но на метро ездить не люблю ещё больше. Тут можно говорить?

Я демонстративно огляделся. Огромный зал ресторана был забит едва ли наполовину. Я выбрал