Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей Страница 60

Извинился, конечно, что задержал всех так. Но вроде никто на меня не обиделся. Тут же на стол накрыли, а потом Миронов проставиться решил.

– Я сегодня магнитофон купил, о котором давно мечтал, – сказал он. – Так что предлагаю угоститься этим голландским ликером, который я с собой привез.

Ну что делать, пришлось и мне пару рюмок выпить, хотя я и стараюсь вести здоровый образ жизни…

Глава 20

Япония, Токио

В порт артисты театра «Ромэн» этим вечером как на работу пошли. Заработанные вчера в портовых кабаках приличные деньги всех очень вдохновили. Так что сразу, как их из театра после выступления в театре привезли, переоделись в свою обычную одежду и тут же на ближайшем автобус, маршрут которого подходил, в порт поехали. Не так и просто оказалось выяснить у местных японцев, какой им маршрут подходит, но все же нашли местного, что немного английским владел, и он им объяснил. Хватило их школьных знаний английского…

Кабаков в порту была целая куча. Учитывая, что порт был огромный и в нем постоянно сотни больших кораблей находились, японцы, не будь дураками, много их здесь держали. Само собой, как капиталисты, чтобы с десятков тысяч моряков денег побольше заработать.

И, в принципе, надо полагать, неплохо у них это получалось. Если уж артистам моряки в благодарность за песни столько кидали, то сколько же владельцам кабаков с них удавалось выручить? Похоже, что очень много!

Единственное, что, конечно, напрягало, что кабаки эти очень рано закрывались.

А с другой стороны, если бы, к примеру, до двух часов ночи они бы работали, куда же столько валюты им было бы девать, что они в них заработать могли бы?

Больше всего радовало, что с представителем советского Минкульта, который был официальным главой их делегации, поладить удалось предельно просто. Тот на вид был весь такой из себя рафинированный, но, как быстро выяснилось, пить на халяву любил, а удар алкоголя особенно не держал. Так что артисты его щедро саке задаривали, и он после того, как в гостиницу приезжали из театра, формально чисто номера обходил и сразу к себе в номер бежал, где запирался, и судя по всему, напивался до поросячьего визга.

Обычно даже и завтраки пропускал, единственное халявное угощение, что артистам в Японии каждодневно полагалось. Не такое и щедрое, конечно, но в целом, если командировочный из СССР халявную кормежку пропускает, то однозначно, просто встать с кровати не в состоянии. Раньше двенадцати часов из своего номера, да и то в совершенно всклокоченном состоянии, он не появлялся.

Так что они практически в полном составе на заработки в порт и выезжали. Пару человек буквально оставляли, которые с переводчиками в карты шли играть на интерес, чтобы те тоже по коридорам и другим номерам не шастали. Уж слишком шанс был велик, что они тоже из КГБ. Тем более пару раз их в компании с «реквизитором», который точно из КГБ был, заставали уже. Но этот все время безвылазно в своем номере сидел по вечерам, и их делами, к счастью, совсем не интересовался, словно у него какие-то задачи совсем другие есть, чем за ними следить. Цыгане шутили между собой, что он пытается с Москвой связаться, но Япония слишком далеко, и рация не берет.

В каких-то кабаках с хозяевами местными договориться не удавалось. Они по каким-то своим причинам были против пения на их территории. Так цыгане туда и не лезли. Зачем, если вокруг десятки других кабаков, где хозяева на мнение посетителей ориентируются? И прекрасно понимают, что, увлекшись песнями, моряки больше будут заказывать выпивки и закуски, чем планировали. И снова придут на следующий день деньги тратить туда, где им хорошо было.

Хорошие кабаки достаточно легко нащупали. Просто начинать песни петь без просьб со стороны кого-то из посетителей было бы, конечно, слишком вызывающе. Хозяева кабаков вполне могли бы и полицию позвать, удивленные этим неожиданным представлением. Цыгане дураками никогда не были, так что быстро нашли советских моряков и скооперировались с ними. Просили их зайти с ними в тот кабак, где других русских не было, а выступить там хотелось, и посидев с пяток минут, заказать им песни, как клиенты. Ну что, один советский человек за рубежом другому не поможет, что ли?

А дальше артисты «Ромэна» внимательно следили за реакцией обслуживающего персонала. Если бармен и администратор не злились, и не бежали за хозяевами, чтобы те их на улицу выставили, то работать вполне можно было.

Старались по двое выступать. Опасались разделяться по одному. Мало ли все же какое-то происшествие случится, из которого выкручиваться нужно будет. По двое все же полегче будет, чем по одному.

Нормально, в принципе, все проходило до поры до времени. Даже дорогие билеты на автобус с лихвой окупились. Приехали в этот раз пораньше, вот и появилось дополнительное время на выступление перед закрытием кабаков.

В результате те сорок тысяч, которые Баро и Алмаз в первый вечер смогли заработать, уже не выступали ориентиром. За этот вечер каждая пара артистов от шестидесяти до семидесяти тысяч йен за вечер смогла выручить. Тут уже самой собой и не только про деньги на ткань уже речь шла. На нее очень быстро деньги собрали. Уже и мысли появились по поводу более сложной и дорогой японской техники, которую тоже очень дорого можно будет в Союзе потом продать.

Но все же, к сожалению, не всегда все получается так, как хочется. Вот и ближе к закрытию кабаков вся эта подработка медным тазом накрылась.

Михаил и Роман прекрасно отработали весь вечер с песнями перед какими-то европейскими моряками. А ближе к закрытию вдруг какая-то новая партия моряков ввалилась, уже подвыпившая, которую они тоже вначале за европейцев приняли. Но быстро выяснилось, что это сплошные американцы...

Услышав песни на русском, кто-то из них оскорбился, и начал кричать явно какие-то гадости про коммунистов. Что на английском, что на русском звучало это вполне понятно. Ясно было, что это не комплименты. А потом еще и в драку полезли к советским актерам.

К счастью, при первых признаках назревающих неприятностей цыгане, как люди чрезвычайно опытные, тут же вблизи двери оказались. Так что на улицу выскочили, а там кричать начали, что наших бьют.

И тут