Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев Страница 64

Красноармейцы занимали оборону на подходах к мосту, а мы с пластунами побежали вдоль железнодорожных путей вверх, где рядом с железнодорожным вокзалом меня дожидался бронемотовагон «Заамурец». Путь был неблизкий, почти десять километров, и все это вверх, постепенно поднимаясь в горку. Поэтому мы передвигались «интервальным» бегом – полкилометра в хорошем темпе, потом столько же быстрым шагом. К пяти утра, когда небо уже начало розоветь на востоке, мы были наверху. Немного отдохнули, чтобы восстановить дыхание. Двое пластунов прокрались к бронемотовагону и сняли часовых.

Теперь надо было как-то попасть внутрь. Все люки закрыты. Я постучал в тот, который вел в центральный каземат, рассудив, что там спать куда удобнее, чем около орудий. Никто не отозвался. Тогда я несколько раз со всей дури ударил в него ногой.

– Иду! – донеслось изнутри. – Кого черти носят ни свет ни заря?

Лязгнул засов, и люк отворился. Один из пластунов ухватил высунувшегося наружу механика за волосы и выдернул его наружу, как пробку из бутылки. Второй заткнул беляку рот тряпкой, оборвав на корню истошный вопль и не дав ему ни малейшей возможности вырваться наружу. Третий пластун рыбкой нырнул в люк. За ним, уже не торопясь, туда залезли еще двое. Потом один из них выглянул и позвал нас. Мы подали внутрь пленника, которому уже успели связать руки, и залезли сами.

В каземате обнаружился еще один механик, которого взяли спящим. Оперативно расспросили обоих. Выяснилось, что остальные члены экипажа ночуют в городе.

Я принял решение перегнать нашу добычу к Патронному заводу. Завели один из двигателей. Проехали до стрелки. Передвинули ее и, переехав на правый путь, вернули стрелку в прежнее положение. Железнодорожный путь свернул вправо и через полкилометра уперся в запертые ворота Патронного завода. Хорошее место. Пусть бронемотовагон тут и постоит. А мне, пока не началось, нужно было возвращаться к мосту. Одного меня не отпустили. Двое пластунов побежали со мной, а трое остались стеречь «Заамурца» и потихоньку осваиваться с его вооружением.

Под горку бежать было намного легче. Но через несколько километров я выдохся – давно мне не приходилось бегать на большие дистанции. Да и легкие после давнишнего поражения газом восстановились не полностью. Мы перешли на быстрый шаг. Уже окончательно рассвело, и нужно было срочно убираться с открытого места. Пластуны подхватили меня под руки и побежали. Перебирать ногами у меня еще получалось самостоятельно. Мы успели.

Под Вырой сорока километрами восточнее уже давно вовсю грохотало, а тут пока было тихо. Под мостом вниз по течению прошли авиаматки. У причала мирно стоял «Ретивый», пуская негустые клубы дыма только одной из своих четырех труб. Я поднялся на мостик, переговорил с лейтенантом Рыбалтовским. Николай Юльевич провел меня в радиорубку, в которой колдовал над радиостанцией Рудольф Абель – совсем молодой парнишка, которому на тот момент еще не исполнилось восемнадцати. Но на ключе он работал уверено – связал меня сначала с «Прытким», который уже находился возле Александровского моста, потом со штабом Лазаревича в Инзе. Операция разворачивалась в соответствии с моим планом. Фронт был прорван на обоих участках. Бригады Лазаревича ушли в отрыв, за ними следовали эшелоны Первой армии Тухачевского.

Мне тоже следовало поторопиться. Через мост на правый берег мы с пластунами перебегали уже под звуки выстрелов – кто-то из чехословацких командиров смог разобраться в сложившейся ситуации и погнал к мосту своих подчиненных. На верную смерть отправил. Орудия миноносца и курсирующих по Волге бронекатеров быстро объяснили всем, кто в доме хозяин. Атака захлебнулась еще на дальних подступах к мосту сразу же после того, как с нашей стороны в дело вступили пулеметы.

На правом берегу некоторое время вяло постреливали. Потом, уже после того как мы с пластунами заняли места в окопах, заботливо обустроенных для нас Народной армией Комуча, чехословаки решились-таки на атаку.

Их было не слишком много. Что-то около трехсот человек. С пулеметами, но без единого артиллерийского орудия. Против роты красноармейцев и взвода спецназа. При пулеметах и ружьях-пулеметах. В окопах. При артиллерийской поддержке миноносца и трех бронекатеров. С учетом всего этого у атакующих вообще не было шансов. А потом где-то неподалеку рявкнуло орудие более серьезного калибра, слаженно ударили пулеметы, и спустя несколько минут к мосту выкатился бронепоезд.

Чехословаки побежали, но скрыться за домами удалось немногим из них. Большая часть полегла под тугими пулеметными очередями.

Окутанный паром бронепоезд остановился буквально в десятке метров от въезда на мост. Мы с пластунами выбрались из окопа и направились к первому броневагону, из люка которого выпрыгнул нам навстречу бывший штабс-капитан Седякин. Мы подошли к паровозу, где я вкратце объяснил Седякину и машинисту дальнейшую задачу. После этого мы залезли в первый броневагон (тесновато там), и бронепоезд тронулся.

Перекатившись через мост, бронепоезд разогнал белочехов пулеметными очередями (пускать в дело орудия не потребовалось) и, освобождая место перед мостом для остальных поездов полка, полез в горку, на которой располагалась левобережная часть Симбирска.

Проехав стрелку, мы остановились, двое выпрыгнувших из паровоза кочегаров перевели ее на другой путь, дождались, когда бронепоезд минует ее, двигаясь задом, и запрыгнули обратно на паровоз.

Докатившись до «Зауральца», ведущего бой с представителями его бывшего экипажа, бронепоезд выкосил нападавших пулеметным огнем и остановился буквально в десятке метров от бронемотовагона.

Красногвардейцы, выскочившие наружу по команде Седякина, выдвинули аутригеры броневагонов и начали крутить рукоятки, чтобы опустить винтовые опоры до уложенных на насыпь металлических пластин, равномерно распределяющих нагрузку по поверхности. Эти действия производились для того, чтобы шестидюймовки бронепоезда получили возможность вести огонь в поперечном направлении. В противном случае отдача слишком сильно раскачивала броневагон, что могло привести к его опрокидыванию.

Внизу у моста в это время строились ротные колонны, началась выгрузка техники из технического поезда – один за другим скатывались на землю броневики. А сверху за всей этой деловитой суетой присматривал бронепоезд.

События развивались в полном соответствии с планом, все вроде бы обстояло нормально. Город взят, его зачистка – это исключительно вопрос времени. Но какой-то червячок сомнения еще оставался, сигнализируя о том, что не все пока еще закончено.

Предчувствие раньше меня никогда не обманывало. Не подвело и сегодня. На сцене театра военных действий появилось новое действующее лицо – из-за кирпичного здания вокзала станции Верхняя Часовня выползла стальная гусеница бронепоезда «Орлик».