Битва при Молодях - Даниил Сергеевич Калинин Страница 64

— Микита, руби!

Микитка не подвел; перехватив рукоять бердыша поближе к бойку, он уже заученно рубанул сверху, вдоль щита — и с резким деревянным хрустом перехватил вражеское копье… Сергий благодарно кивнул товарищу — но, поймав отрешенный взгляд совершенно пустых глаз новика, внутренне содрогнулся. Молодой стрелец, мертвенно бледный и забрызганный вражеской кровью, был на грани — часть его сознания, отвечающего за чувства, словно отключилась. Остался лишь инстинкт выживания — требующий бить или бежать, и заставляющий Микиту вновь и вновь поднимать топор…

— На-а-а!!!

Скрутив корпус, Сергий широко рубанул с левого плеча — с протягом от себя. Голова показавшегося над туром татарина полетела наземь…

— Круши гадин!!!

Яростный рев помора, сражающегося на стене справа, совпал с его собственным ударом. Звонкая секира архангельской ковки (щелкни по лезвию пальцем — отзовется!) встретила татарина, перелезающего через щит… И удар Даниила был страшен! Боек развалил плечо здоровяка-басурманина — остановившись уже в грудине.

Но помор тотчас вырвал боек из страшной раны уже мертвого татарина…

А слева вдруг послышался сдавленный то ли вскрик, то ли стон. Гольтяев успел увидеть стрелу, торчащую из груди новика — и оседающего по внутренней стенке Микитку, едва слышно прошептавшего какую-то тарабарщину:

— Мавр сделал свое дело. Мавр может уходить…

— Держись, братец, держись! Уже скоро!

Что «скоро», впрочем, Гольтяев и сам не знал… Слева отчаянно лязгнула сталь, и тотчас послышался яростный вопль татарина — коему ответил сдавленный рык Лешки:

— А-а-а-а-а!!!

Степняк, уперевшись ногами в кучу тел под туром, сумел уже явственно приподняться над щитом — и встретить удар русича на лезвие собственного клинка. Свободной же рукой он перехватил вооруженную кисть сына боярского, пытаясь сдернуть блок вниз — и тогда уже зарубить ратника! Но прежде, чем это бы случилось, коротко свистнула стрела — и татарин, из глазницы которого вдруг выросло оперенное древко, беззвучно завалился назад…

— Ермак Тимофеевич*, сюда! Здесь прорываются!

— Гойда-а-а!!!

Несколько десятков луженых глоток издали отчаянный казачий клич. Но, поднявшись на еще более высокую горку трупов, через тур неожиданно ловко перепрыгнул юркий, верткий татарин. Он оказался ближе к Алексею — и прежде, чем сын боярский успел бы среагировать, просто сбил его ударом плеча, столкнув с воза… Сергий попытался достать противника коротким тычком елмани, заточенной с двух сторон — но неожиданно нарвался на грамотную защиту. Враг парировал укол в сторону собственным ударом — и на противоходе едва не достал плечо стрельца!

Гольтяев только и успел шарахнуться назад, неловко перекрывшись… А вслед за татарином на воз полез еще один басурманин.

— Умри-и, свинья русский!!!

Верткий степняк злобно ощерился, выплюнув в лицо Гольтяева страшное (по своим меркам) оскорбление. Но вслед за бранью, откровенно воняющей гнилыми зубами, в Сергия полетел и вражеский клинок… Что впрочем, так и не достиг цели:

— А-а-а-а-а!

В левое бедро крымчака глубоко вошел засапожный нож — Микитка, распластавшись на дне телеги, вогнал его в плоть вражины по самую рукоять! А когда раненый оступился, замахнувшись для удара по новику, его горло перехватила сабля Гольтяева… После чего на воз вдруг легко вспрыгнул — да практически взлетел свежий, явно не бывший в сече казак:

— Стрельцы, уходите! Вам приказ отступить к пушкарям! Быстрее, мы сменим!

Сейчас Гольтяева не было нужды упрашивать; быстро подхватив раненого товарища под плечо, он помог Микитке спуститься с воза — в то время как над головами стрельцов уже отчаянно зазвенела сталь… Казаки, ведомые крепким, плечистым атаманом с черной бородой, немедленно вступили в схватку на стене! А новика придержал Алексей, не дав последнему упасть — и кивнув голове на прощанье, сын боярский вновь полез на воз.

— Голова, слышишь? Дай что скажу…

— Да слышу, слышу… Погоди, Микитка. Стрельцы! Все ко мне! Приказ Гольтяева — отступаем к пушкам! За мной, отступаем назад!!!

Большинство пушек московского наряда давно уже оттащили от стены гуляй-города — на турах оставались разве что легкие тюфяки, закрепленные в вертлюгах. Голова стрельцов понимал это так — когда татары перемахнут возы, опрокинув остатки русских пешцев, их еще успеет встретить залп картечи в упор… После чего татар атакуют конные дети боярские, прижимая прорвавшихся к стене табора.

Однако сейчас Сергий увидел лишь небольшую часть русской конницы, а также немецких наемников — и знамена передового полка Дмитрия Хворостинина. Да, часть всадников сторожевого полка давно уже спешились, крепя оборону гуляй-городе… В тоже время тех донских казаков и наемных черкасов, не имеющих пищалей, воеводы временно придержали — пустив их на стену в самый острый момент битвы!

Но где же всадники Большого полка — и остатки кавалерии правой руки, да полк левой в полном составе⁈

— Голова, послушай…

— Слушаю, Микита.

— Предупреди… Только вспомнил… Предупреди Черкашенина, чтобы сына своего и прочих казаков на торг Азовский не пускал. Не простят донцам поганые этого дня — схватят и казнят казаков… Скажи, что слышал это от верного человека… Предупреди обязательно, слышишь⁈

— Ты чего, новик? Бредишь, что ли⁈

Но молодой стрелец уже ничего не ответил — а тело его вдруг стало вдвое тяжелее. Впал в беспамятство, бедняга — и обмяк…

— Не робей, Микита, сейчас до пушек тебя дотащу, а уж там…

Что «уже там» приказный голова, однако, не вполне понимал. Ему оставалось лишь уложить раненого на землю — после чего вновь вступить в командование своими стрельцами! Точнее, уцелевшей половиной своего приказа. Больно сеча на стене жаркая… В голове вдруг быстро промелькнуло, что с донским атаманом все же придется поговорить — бредил новик или нет, но если умрет, то это будет его последняя воля. Придется как-то это подать… Может, что слышал от кого из татар в бою? Почему бы и нет… В конце концов, если и поберегутся казаки лишний раз — хуже от того точно не будет.

— Стрельцы, порох на полку! Заряжай…

Князь Дмитрий Хворостинин нервно перебирал пальцами по рукоятке воеводского пернача — оружия не только парадного, но и совершенно убийственного. Он напряженно ожидал условный сигнал — и все равно едва ли не пропустил момент, когда внизу справа послышался отдаленный вой рожков… После чего князь как-то весело даже, и с нетерпением воскликнул:

— Стрельцы и пушкари — вперед, к стене! Казаки — открывай проход!

Сегодня, едва завидев