Борис Батыршин - Египетский манускрипт Страница 79

Слушая барона, Олег Иванович изо всех сил пытался сохранить в себе остатки иронии, с которой он поначалу воспринял весь этот «масонский» антураж, – и отрешенно понимал, что эта попытка безнадежно проваливается.

«Вот что значит – кровь, – отрешенно думал он. – Сделай то же самое я или Макар – это выглядело бы клоунадой, неумной театральщиной, и не более того. А вот у барона все получается так же естественно, как дыхание. Наверное, необходимы все эти десятки поколений предков с их замками, рыцарскими гербами (Корф ведь, кажется, из Курляндии?[90]) чтобы то, что мы стыдливо именуем пафосом, превращалось в аристократизм. Причем не показной, а вот такой, не вызывающий сомнений даже у таких прожженных насмешников, как мы с Каретниковым…»

«А Олегыч-то поплыл… – думал Каретников, слушая Корфа. – Смотрит, не отрываясь, на барона, как студент на любимого профессора… Это, пожалуй, плохо – вроде бы взрослый, серьезный мужик, порой даже жесткий – а поди же ты! Значит, недостаточно жесткий; да и поплыл он не сейчас, а много раньше – когда осознал, что «хруст французской булки» доступен теперь в любом количестве и, что немаловажно, без особых усилий. Требуется лишь войти в портал – и на тебе: все преимущества расслабленной, удобной (в смысле «роскоши человеческого общения») жизни конца девятнадцатого века. Но без сопутствующих неудобств, вроде туберкулеза и антисанитарии. А что? До ближайшей революции еще почти двадцать лет; с учетом его возраста – можно не брать в голову. Значит – двадцать лет заведомо мирной, увлекательной жизни, в которой ты занимаешь место то ли графа Монте-Кристо, то ли доктора Фауста. И жизнь вокруг – та, о которой мечтал, жизнь! И как вспоминать, скажем, безобразия наших девяностых, да и нынешние волчьи нравы – после такого вот викторианского путешествия? Страшный сон, жуть, морок…

Здесь, конечно, своей грязи хватает – и двенадцатилетние проститутки, и люди, ночующие на тротуарах, и беспросветная нищета, и тупость чиновного быдла. Но разве у нас этого мало? Вот точно того же самого? И потом – всегда можно отвернуться, не обратить внимания. Это же так просто – отвернуться. И – ничего не трогать, оставить все как есть. Соблазн, что и говорить…»

Час назад Каретникову позвонил взмыленный Яша и отрапортовал, что все в порядке, Семеновых они встретили; да, еще Корф затеял какое-то совещание и просит срочно прибыть. Каретников зашел в ординаторскую, потом навестил Ольгу, вторые сутки не отходящую от Никонова, и направился вниз, на парковку возле главного корпуса больницы.

Каретников так и не успел толком поговорить с приятелем – не считая нескольких слов, которыми они перебросились в пролетке, по пути на Маросейку, к клубу Корфа.

«А Олегыч так и не стал заезжать домой – ну, то есть в наше с ним время, – отметил доктор. – Тоже, между прочим, сигнальчик… И еще вопрос – где у него теперь дом? То-то он Корфа заслушался…

А барон-то, барон! Надо же, как подготовился! Вот так и закладываются традиции; голову готов прозакладывать, что барон видит в своем воображении эдакий «Клуб Шести» – и даже лелеет планы и нас с Олегычем, и даже Ромку с Яшей одеть во фраки… и чтобы собирались мы здесь, у камина, скажем, раз в две недели, чем плохо? – и неспешно обсуждали судьбы мира. А что? Мы теперь вполне можем обсуждать судьбы мира, разве не так? Ресурсы, так сказать, позволяют – портал, при правильной постановке вопроса, дает возможность влиять на события, и еще как влиять! Хорошо бы понять, как именно… а пока единственный из нас, который предпринял в этом отношении хоть что-то, – это бедняга Никонов, который, между нами говоря, проваляется в постели никак не меньше двух месяцев. Кстати, о Никонове…»

– Вы закончили, барон? – Каретников поднял палец. – Пожалуй, ситуацию с Сергеем Алексеевичем я понимаю лучше других – так что позвольте мне высказаться на этот счет…

– В общем, хвастаться пока нечем, – подытожил Геннадий. – Стрейкера мы прохлопали. Совсем.

– Да ни хрена мы не прохлопали! – взвился Дрон. – Это называется – подстава. Говорил я вам – на хрена нам в Бригаде бабы? Вот они обе нас и…

– Ген, а правда – что это Вероника решила сбежать? – осторожно спросил Виктор. – Ну я еще понимаю – Ольга, любофф, все такое… да и на тебя обижена. Но этой дуре что не понравилось? Вроде всегда с нами была и работала четко…

– Я и сам пока не особенно понимаю, – пожал плечами Геннадий, крутя в руках смартфон Олега. На нем беглянка оставила послание – минуту текста, наговоренного на диктофон.

– Как мне кажется, тут две причины. Одна – это ты, Дрон, с твоим коксом…

– Моим? – возмутился Дрон. – Да мы же вместе решали вкупиться в этот расклад! Ты же сам…

– Ладно-ладно, не твой. Наш. В общем, девочке показалось не комильфо иметь дело с такой бякой. Вот и решила сделать нам ручкой – и поискать другие источники дохода.

Дрон грязно выругался.

– Не хотела бы – ну и не надо, кто ее тащил? Что, заняться больше нечем? А сволочь эту бельгийскую зачем выпустила?

– В нем-то все и дело, – вздохнул Геннадий. – Наша дорогая Вероника решила заделаться новой Коко Шанель. Набила ноут фотками, эскизами платьев, белья, выкройками – и теперь думает, что бельгиец поможет ей открыть где-нибудь в Париже дом мод. Расчет в принципе верный – все успешные модели известны на сто тридцать лет вперед, и если толково взяться за дело…

– Взяться? Да мы ее саму возьмем за… – По сравнению с тем, что Дрон выдал на этот раз, предыдущие речевые конструкции тянули разве что на легкий упрек.

– Да не кипятись ты! – поморщился Геннадий. – Неприятно, конечно, но списывать ее со счетов я бы не стал. Да вот сами послушайте… – B он нажал на кнопку.

– …А еще, Геночка, учти, – раздался из аппаратика голос Вероники. – Я в принципе ничего против вас не имею. Время придет – свяжемся, обсудим, может, о чем полезном и договоримся. Взаимно полезном. – Девушка сделала ударение на слове «взаимно». – Только усвой – я вам ничем не обязана и командовать собой не позволю. Если усвоишь – приходи, буду рада. Нет – обойдусь. Адреса, извини, дать пока не могу, поэтому…

Геннадий выключил звук.

– А что дальше? – сунулся Олег.

– Так, ерунда, – отмахнулся Геннадий. – Говорит, как с ней связаться, если что. Ничего особенного – письмо в Париж или Брюссель на определенный адрес.

– В Брюссель? – уточнил Виктор. – Выходит, рассчитывает на этого Стрейкера?

– А что ей, твари, остается? – не унимался Дрон. – Кому она, на хрен, тут нужна, со своими моделями? Тоже мне, швея-мотористка…

– Я так полагаю, у нее там не только картинки, – усмехнулся Виктор. – То-то она в последнее время меня расспрашивала насчет того, где раздобыть сканы старых европейских газет и экономические обзоры позапрошлого века. Точно говорю – не модами она будет заниматься. Ну или – не одними только модами. Нынче все грамотные, а про то, как попаданец из будущего делает миллионы на бирже, кто только не писал… Между прочим – толковая идея. Здесь, в России, такой комбинации, пожалуй, не провернуть, а вот в Париже или Брюсселе… да еще со связями…

– Будем иметь в виду, – кивнул Геннадий. – Ладно, с этим пока все. Олеж, что там с Валей?

– А ничего, – вздохнул Олег. – Тамара Валерьевна – ну, это мама его – мне все время звонит. Я все боюсь, что придет к нам домой, – они у нас в гостях бывала, и мои ее знают… Ген, не смогу я ей в глаза врать про Вальку! Я же сразу…

– А ну заткнись! – прервал излияния Олега Геннадий. – Не хватало еще нюни разводить! Спалиться хочешь – и нас заодно спалить? Ты вообще где – в Бригаде или в песочнице? Волю в кулак – и держаться! – Вожак обвел подчиненных бешеным взглядом. – Ко всем относится!

– Мало нас, – сказал Дрон после недолгого молчания. – Вероника, конечно, стерва, но – конкретный боец. Если продолжаем мутить насчет кокса – так надо еще людей искать.

– Ищи, – согласился лидер. – Только ничего конкретного им пока не говори. Прощупай настроения, сведи со мной – а там будем решать.

– Лады, – кивнул Дрон. – И вот еще… я тут подумал – как найдем людей, надо сразу их на эту сторону – и в дело с головой, чтобы некогда было задуматься. В деле и посмотрим. А если что… сам понимаешь. Тут ментов нет, и мамочку никто не спросит… – И он нехорошо посмотрел на Олега. Тот невольно поежился.

– Логично. Действуй. Вить, теперь – по твоей части. Что там с камерой на Гороховской?

Виктор развернул к собеседникам ноутбук и кликнул тачпадом:

– Вот смотрите. Наши клиенты – те самые, о которых говорили мальчишка и лейтенант.

На экране рывками двигалось изображение: к дому подъехала пролетка; за ней следовала телега, груженная чемоданами и тюками. С пролетки сошли четверо – мужчина лет сорока пяти и трое подростков. Двоих бригадовцы узнали сразу.