Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев Страница 8

Пять. Ну и последние махинации были с жемчугом. Его срезали с одежд, хранящихся в сокровищнице. Он оценивал их, цену сбивал. Шуйский был согласен на любые деньги, потому что ситуация с выплатами корпусу Делагарди все очень усложняла. Но прошлый покупатель, а это были голландцы, отказался брать жемчуга. Каменья, соболя и прочие меха они брали отлично, но с жемчугом почему-то уперлись. А потом вообще контакт исчез. Он пытался выйти через жениха дочери на персов и, прости господи, турок — но не очень-то удачно. Скорости передачи информации не позволяли действовать быстро, а серебро требовали здесь и сейчас. А здесь вот будущий зять пришел и говорит, есть человек.

Финал. Человеком оказался сын представителя Московской компании, который сразу все понял, схему одобрил и предложил работать. Одну партию они реализовали. Готовили вторую.

— Значит так. — Вздохнул я. — Ты жить хочешь?

Аким сполз со стула на пол, вновь начал креститься и молиться.

— Дочек у тебя сколько?

— Три, господин, господарь, батюшка… Не губи их… Бог дал, а сыновей нет. Это же… Приданое то какое… Сколько же мне… Все за грехи…

Он ныл, вопил что-то, добавлял бессвязное.

— Так.

Я задумался. Серебро-то мне действительно очень нужно, ну а весь этот жемчуг и всю красоту казны… Ее оценить еще нужно. Да, для потомков что-то останется, для исторического следа, но. Но! Думаю, если мы за вырученное серебро соберем больше войск, построим больше мануфактур, закупим оборудования, то… То потомки нам только спасибо скажут. А красота эта вся — это, конечно, здорово. Но, через годы, столетия мы лучше сделаем. А может что-то и выкупить сможем или отбить в победоносных походах уже перевооруженной армии.

Далеко задумался. Эх, здесь ляхов побить бы.

— Значит так. Сейчас едешь со мной в кремль. — Сказал это Акиму, потом взгляд перевел на младшего Мерика. — Ты пока здесь. Как рука пройдет. Думаю дня три, пришлю за тобой. — Повернулся к старшему. — А ты, Джон, следи за ним. Чтобы не удрал.

— На цепь посажу. — Проговорил тот зло.

И почему-то мне показалось, что это все не фигурально, а вполне реально.

Я поднялся, кивнул старшему Мерику, махнул рукой телохранителям. Те уже прилично заскучали. Один Богдан следил за всем, что я делаю. Впитывал науку допроса, словно губка.

— Этого берем. За семьей его людей послать. Всех привести. Как Григорий прибудет, с ним познакомить. У него не заворует, а люди опытные, рукастые нам нужны. Дочку его одну к Феодосии в прислугу определим. Одну… — Я уставился на казака. — Богдан, а ты жениться не думал?

— Я? — Он удивился. — Мне рано пока что. Погулять, уму-разуму набраться, а потом-то и можно.

— В общем, дочерей пристроим так, чтобы у этого черта соблазна не было воровать никакого. — Я буравил ювелира взглядом. — И жить определим не в Белом городе, а прямо в кремле. При дворце. Чтобы все на виду.

Тот креститься начал и благодарить.

— Не благодари, отработаешь все украденное. А еще… — Я зло улыбнулся. — Напишешь подробный список того, что похищено, что по каким ценам продано и какие цены реальные. И, думаю ты знаешь, куда серебро ушло.

— Знаю… Знаю господарь. Его же Мстиславский себе-то все и забирал. Разницу.

Ага. Значит, часть мы нашли в подвалах. А еще часть где? Видимо, потрачена на всю его бандитскую деятельность. На обучение, тренировки, наем разбойников, их снаряжение и все прочие деяния. Вот так, гражданин Шуйский, ты деньги из казны выделял, сокровища продавал, а их приличная такая доля шла на дестабилизацию твоего царства. К чему это все привело? Постригут тебя в монахи.

Уставился я на ювелира, тот сжался как-то даже. Еще меньше стал.

— Веру православную предавал?

— Господарь! — Он рухнул на колени. — Прости, замолю! Я это… Я, когда они… я же богу молился… Как отец учил и дед… Они требовали, а я то что… Я же…

— Крестись.

Он задергался, начал спешно осенять себя крестными знамениями.

— По-нашему вроде. — Начал отворачиваться от него и выдал резко. — Ad majorem Dei gloriam

— А? Господин? — Глаза его расширились, на секунду он замер. — Так это… Они это… Да что-то такое говорили все время… Да.

Не мог он так хорошо играть. Не такой он был человек, видно невооруженным взглядом. Как я и думал, этот не сектант

— Идем.

— Там это, господарь. — Прогудел Пантелей, поглядывая в окошко. — Люди там, много.

— Чего? — Не понял я.

Абдулла, что тоже сидел на сундуке близ окна, повернулся, глянул.

— Господарь, много.

— Наши? — Я двинулся к окну, взглянул и действительно.

Улица от торговой, Красной площади и до монастыря, куда хватало угла обзора была заполнена собравшейся толпой. Бойцы Чершенского, что еще не разошлись, я им-то приказа такого не отдавал, стояли в оцеплении, говорили с толпой. Гул стоял вполне негромкий, поэтому мы его как-то в процессе допроса и не приметили. Обычная гудящая Москва. Не звучало недовольства или чего-то еще.

Складывалось впечатление, что тысяч десять, если не больше, замерли у здания Московской компании и ждали.

Чего? Судя по всему — меня. И это мне прямо не понравилось.

Глава 4

Я переглянулся с телохранителями.

Здесь было ясно, что если вся эта толпа вздумает чего нехорошего сотворить, отбиться от нее поможет только все, что я привел с собой в столицу. Малого отряда Чершенского, который ожидал у здания Московской компании, тут недостаточно, его сомнут. К тому же в рядах пришедших я видел стрельцов и прочих людей вооруженных.

Правда конных и знатных вроде бы не было. Но в такой толпе вторых разобрать сложно. Мог и ошибиться.

— Что там? Игорь Васильевич. — Джон поднялся, быстрым шагом подошел к другому окну, взглянул и отшатнулся. Уставился на меня. — Что все это значит?

Я чувствовал страх в его голосе. Еще бы. Такая толпа могла натворить очень и очень много дел. Как правило — недобрых.

— Идем. — Проговорил я холодно. — Народ московский, видимо, говорить хочет.

По дороге наткнулись на какого-то слугу, мчавшегося наверх к Джону.

— Чего хотел? — Я шел первым, и влетел он прямо в меня.

Человек средних лет, одетый не по-нашему, выглядел испуганно. Уставился на меня.

— Не понимаю. — Сказал он явно заученные слова. — Нужен мэтр Джон. Наш большой человек.

Черт. Я перешел на английский.

— Чего там? Зачем тебе Джон?

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами. Видимо, среди русских мало кто знал их речь. А я говорил хоть и не без акцента, но весьма сносно, не путая слова. Хотя… Вероятно мой