Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

Глава 1-14

Рейд. Оазисы Книга 6 Метемпсихоз

Глава 1

Пумм, и… звон в ушах…

Очень близко. Он почувствовал, как взрывная волна рванула полу его пыльника, хотя он был за укрытием. А ещё оглушила его… Но не настолько, чтобы он не слышал, как щёлкают стальные шарики, начинка гранаты, когда рикошетят от бетона. И ещё его накрывало ощущение обжигающей жары. Он, перед тем как сработала граната, упал на бетон… Успел до того, как она хлопнула под ногами не понимающих, что происходит, существ. Упал рядом с бортиком, который и закрыл его от ударной волны и от осколков. Вот только падал он на бетон с привычной уверенностью, что его правая рука при нём… А её уже не было. Он просто шмякнулся кулем, чуть ударившись головой о бортик… едва не повредив превосходные свои очки. А теперь лежал и… осознавал в себе новую боль… которую ещё не испытывал до этого времени. Скорее даже, то была не боль, а какое-то саднящее ощущение оголённых тканей… тканей, потерявших кожу… Он чувствовал жару, иссушающий зной… Нагнетатель респиратора, облегчая дыхание, загонял ему в лёгкие воздух, наполненный взвесью сожжённой взрывчатки из гранаты, фильтры очищали его по мере сил, но они были рассчитаны на степную пыль и болотную пыльцу… В общем… Горло першило… Ему было по-настоящему плохо…

Но не в первый раз, не в первый раз… Все эти ощущения, все эмоции, вся жалость к себе, желание прижать остаток руки к груди, выпить воды и отдышаться, и даже пищащий дозиметр… Всё это… всю эту чепуху… перекрывали, затмевали полностью две вещи: непреодолимое желание выжить в любой ситуации и давно выработанный и закреплённый мышечной, моторной памятью рефлекс. Рефлекс, обеспечивавший его выживание все годы жизни, давно уже ставший частью его «я». И сводившийся к самой простой формуле:

«Стрелять всегда нужно первым».

Первым. И особенно после разрыва гранаты. Когда противник ошарашен, оглушён, контужен, ранен или ослеплён… Нужно пересилить себя, даже если ты в таком же положении, как и он…

Надо! Начинать! Стрелять! А пищащий дозиметр, жажда и першение в горле… Это всё после. После.

У тебя есть всего… одна… две… три секунды, чтобы открыть огонь. Всё просто: не нужно ни о чём думать, не нужно прислушиваться к своей боли, к своим недомоганиям… Всё это потом… Просто нужно помнить об этих секундах…

«Ну же, вставай!».

Одна секунда после хлопка гранаты… Едва в ушах зазвенело, а он уже, оттолкнувшись коленом и локтем, переваливается на левый бок.

Две секунды… Левой рукой достаёт револьвер из кобуры, которая находится на правом бедре… Попробуй ещё достань. Только на это уходят ещё секунды…

Четвертая секунда… Остатками правой руки, локтем взвести курок…

Пятая секунда…

«Да как же медленно всё…».

Он приподнимается… И видит над бортиком бассейна того чёрта с блестящей трубкой. Тот сидит на бетоне, держит в вытянутой лапе своё страшное орудие… Но, слава Богу, смотрит куда-то в сторону чёрных труб-деревьев…

«Старательные слуги, значит…».

Горохов ни о чём не думает, ничего не подсчитывает, не прикидывает и даже не целится, он поднимает револьвер… Дистанция меньше шести метров. Пусть рука ещё не тверда, положение у него неудобное, воздух сер от дыма взрывчатки, и чувствует себя он плохо, но человек, который стреляет с детства, не может промахнуться с шести метров.

Пахх…

И от твари, что срезала ему руку, вместе с чёрными брызгами отлетает серый кусок. Кусок какой-то угловатый, но небольшой… Рука существа сразу безвольно падает, да и само оно заваливается на спину. А Горохов уже встаёт на колено…

Пахх…

И у ещё одного существа, что положило руку на бортик бассейна и думало вставать, разлетается голова. От неё отлетает пара кусков с тёмными брызгами.

«Из чего они, интересно?».

На самом деле – нет, неинтересно. Андрей Николаевич приподнимается и видит ещё двоих, но эти только копошатся на полу, их как следует посекло осколками гранаты, ещё он видит оторванную ногу одного из этих… уродов.

А один, находясь к нему спиной, пытается оторваться от бетона…

Пахх…

Дальше он вглядывается… Кажется, кто-то возле бортика ещё шевелился… Но там была свалена взрывной волной сразу пара тел… Именно в том месте разорвалась граната.

Он не мог сказать наверняка, но почему-то ему казалось, что он видит лапу-ногу этого наглого болтуна, Четвёртого модуля-организатора. Он не был уверен в этом, скорее ему так хотелось… Но зафиксировать ногу ему хватило и доли секунды, дальше его внимание… Его отвлекли…

Белая, идеально-прямая тонкая нить мелькнула... вспыхнула и пропала. Ему даже показалось, что нить исчезала, а вокруг того места, где она сверкнула, струился и дрожал воздух, как он струится и дрожит над раскалёнными барханами в полдень. Ни секунды не раздумывая, он разворачивается и…

Андрей Николаевич не увидел, не понял сразу, что в огромном помещении, в этом зале, больше похожем на раскалённую духовку, есть ещё один вход… И вот из него-то и вышли два других длинноголовых… Один шёл к нему, направив в его сторону блестящий стержень, шел во весь рост и не торопясь, а второй… Он просто двигался рядом с первым, у него даже стержня в лапах не было.

«Прогуливается… Пошёл за компанию? Ну… Не такие уж вы и умные!». Он почти не целится.

Пахх… Пахх…

У того, что был со стержнем в руках, отлетел кусок головы. Второй получает здоровенную револьверную пулю в грудь. И складывается на ходу пополам… Они не замирают на бетоне… Эти уроды, как выясняется, весьма живучи, человек, у которого отлетело полголовы, вряд ли стал бы ощупывать её и шевелить ногами…

Но, кажется, пока и этим хватило… Горохов оглядывается.

Вот теперь… Вода! От порохового дыма и дыма взрывчатки, повисших в этом зное серым облаком, дышать всё тяжелее. Ему нужно отдышаться и выпить воды.

«Фляга!».

Она у входа, и он, вставая, откидывает барабан револьвера, высыпая стрелянные гильзы на бетон, подбирает обрез, вешает его на шею и направляется к