Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский Страница 2

выходу, ко фляге. Проходит мимо тел длинноголовых… Они побиты осколками гранаты… Эти существа вообще не походили на людей, от них после поражения отлетали небольшие куски, эти куски показались ему каким-то поролоном, пропитанным старым машинным маслом. Оно же сочилось из их тел. Ни одежды на них, ни каких-то аксессуаров… Только у того, что держал блестящий стержень, он увидел на торсе коробочку, прикреплённую к телу каким-то шнурком. Надо было нагнуться… поднять этот стержень… Но Горохов торопится… Находиться в этом зале просто невыносимо, можно и сознание потерять…

Перезарядить револьвер одной рукой – ещё то упражнение. Бывший оперуполномоченный, прижимая оружие обрубком руки, сам старался не смотреть на то, что от неё осталось… Кровь не шла, это уже хорошо, на грязном рукаве – на удивление ровный срез. Но он старается не заглядывать под ткань, не хочет видеть, что там… А под срезом нарастает саднящая боль, но это не та боль, которую нельзя вытерпеть… Сейчас ему нужно выпить воды… Хотя бы немного, пусть даже горячей.

Но до фляги он не добирается… В большом проёме появляется… бегун.

Андрей Николаевич с первого знакомства удивлялся этим подвижным тварям. Длинные ноги, как у саранчи, в сочетании с поджарым корпусом делали его неимоверно быстрым, проворным… Большие глаза, крупная голова говорили о том, что он сообразительный… В руках у него было оружие… Тварь влетела в горячий зал, притом что бежала она не по прямой, а зигзагом, мощные лапы легко кидали её небольшой корпус вправо и влево… Она качалась из стороны в сторону при каждом шаге…

Пахх…

Поэтому тварь и избежала первой пули… Та улетела в большой проём за её спиной.

Промах не обескураживает его, не заставляет дёргаться и стрелять ещё раз… Наоборот, он собирается и сразу присаживается на колено, а бегуну, чтобы выстрелить в ответ, нужно было бы остановиться хоть на мгновение, чтобы вскинуть оружие… Он так и делает. Но выстрелить не успевает…

Пахх…

Первая пуля попадает в правую верхнюю часть его впалой груди… Она пробивает корпус твари навылет и на мгновение ошеломляет её, но не валит с ног.

Пахх…

На этом всё, попадание чуть выше грудины, под горло – бегун заваливается навзничь, неудобно выворачивая задние лапы… Но он ещё даже не замер, а в темном проёме выхода из зала уже появилась новая фигура… Огромная, массивная… Даже на фоне входа в два человеческих роста. Мощный торс, мощные короткие ноги и крошечная лысая голова… Ушей на ней нет, только чёрный провод гарнитуры от уха до антенны на затылке.

Трёхсоткилограммовая туша мышц без намёка на одежду.

Солдат.

Едва вылетел из полумрака на свет, видно, и глаза ещё не привыкли… Едва понял, где цель и, ни о чём не раздумывая…

Бумм… – звук выстрела картечницы очень низкий, насыщенный… И через мгновение ещё раз…

Бумм…

Но у этого страшного оружия слишком короткие стволы. Разлёт картечи огромный. Первая порция – даже не рядом, заряд с рёвом улетает куда-то в сторону, второй уже лучше, но тоже не очень, только пара шариков ударилась рядом с Гороховым о бетон.

Нет, так стрелять нельзя. Но промахи не обескураживают гиганта, и перезаряжать своё оружие он не собирается, а просто кидается на Горохова; туша рывком набирает ускорение, а увесистая картечница у него теперь вместо дубины… Удобная вещь, конечно… Появление солдата не напугало Горохова, он видал их и до этого. А сейчас Андрей Николаевич не сразу сообразил, что с ним делать… Убить из револьвера существо, которое выдерживает два десятка попаданий из винтовки… Попробуй ещё… Но специально для таких случаев у него в левом рукаве пыльника был пистолет с пулями с зелёными головками… Вот только времени у него не было. И рука у него теперь была одна… Андрей Николаевич поднимает револьвер вверх, чтобы пистолет выскользнул из своего «кармана» и оказался просто в рукаве.

Но солдат летит к нему с неслыханным ускорением… Туша за секунду преодолела едва ли не треть пути… Нет уже времени доставать пистолет, и Горохов стреляет…

Голова у урода маленькая, сплошная кость, малюсенький мозг и два глаза. Даже винтовочная пуля не раскалывает твари её череп, два сердца защищены мощной грудиной, как броневой плитой, все остальные органы хоть размочаль, туша всё ещё будет боеспособна…

Это были лучшие его выстрелы в этом бою. Цель быстро двигалась, к тому же она весьма невелика, но бывший оперуполномоченный укладывает обе последние пули с удивительной точностью…

В правое колено солдата…

Пахх… И ещё раз… Пахх…

Горохов даже подумал, что туша рухнет на замусоренный взрывом и ошмётками длинноголовых бетон, но тварь сильно покачнулась, колено, видно, не до конца было разбито. Солдат устоял, хотя теперь он уже не нёсся к Андрею Николаевичу: шёл, припадая на ногу, но шёл, уже замахиваясь своей тяжеленной картечницей…

Перезаряжать револьвер было некогда, поэтому он просто бросает опустошенное оружие и хватает обрез, вскидывает его, там ещё один патрон…

Картечь.

У неё не такой звук, как у жакана. Она вырывается из ствола звенящим, коротким хлопком…

Баммм…

На шести-семи метрах картечь не успевает разлететься… Вся пачка со звучным шлепком бьёт тварь прямо в рыло.

- Аоуууу… - картечь останавливает тушу. Солдат откидывает голову и валится на колени, роняя своё оружие…

Но и это не всё, на фоне чёрного проёма появляется ещё одна такая же голая и мощная фигура.

«Хватит ли на всех патронов?».

Но это вопрос риторический… Андрей Николаевич – человек опытный, он всегда берет с собой побольше. Эта запасливость не раз выручала его. Патроны у него были… А вот одной руки теперь не было. Револьвер уже на бетоне, и разряженный обрез летит за ним следом… Но в руке Горохова теперь пистолет, как раз с теми самыми патронами, что и нужны в этом случае…

Пам…

Не в голову и не в грудь… Разбивать драгоценные пули с токсином, колоть их о непробиваемые кости – бессмысленно, он стреляет бегущему к нему солдату в брюхо. Там чуть ниже грудины – целое сплетение сосудов, как раз то, что нужно. Токсину в одной пуле нужна минута! Целая минута, чтобы кровь великана, загрязнённая ядом, свернулась, и мощные сгустки закупорили вены, остановив кровообращение солдата, выключив оба его мозга, и головной-вспомогательный и основной-наджелудочный, что крепится непосредственно к позвоночному стволу. Поэтому Горохов