Точка невозврата - Юрий Александрович Уленгов Страница 26

— А конкретнее? Кто они такие? Почему напали?

Ли пожал плечами.

— Шваль, которую не пустили внутрь периметра. Решили поживиться за наш счет. Не вышло. В итоге мы живы — они нет. Справедливо.

— Не пустили внутрь периметра? — я бросил взгляд на китайца.

— Именно.

Я нахмурился. Что-то не сходилось.

— Погоди. Ты же рассказывал, что у вас тут едва ли не пастораль. Порядок, закон, цивилизация. Возрождение рода человеческого, строительство нового мира, вот это все. А теперь выясняется, что за периметр пускают не всех?

Ли посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул.

— Не всех. Конечно, не всех.

— И как решают, кого пускать?

— Базы данных, — ответил он. — После катастрофы много чего сохранилось. Полицейские архивы, судебные, даже налоговые. Всех выживших пробивают по базе. Смотрят, кто чем занимался до катастрофы. И после.

— После?

— Угу. Исследуют, не отличился ли чем-то уже после того, как все рухнуло.

Я начал понимать.

— То есть, если человек мародерил, нападал на других…

— Внутрь не пускают, — закончил Ли. — Естественно. Зачем тащить к себе бандитов и убийц?

Логично. Жестко, но логично. Если хочешь построить что-то приличное — нужно отсеивать отбросы. Иначе они разнесут все изнутри.

— Так что это или те, кого не пустили изначально, или те, кого выгнали потом.

— Выгнали?

— Бывает и такое.

Я уставился на него.

— Внутри периметра жесткие правила, — сказал Ли спокойно. — Есть законы, есть наказания. Серьезно накосячил — выперли за стену. Без права возвращения.

— И куда они идут? Те, кого выгнали.

— По-разному. Чаще всего — как раз сюда. На юг, на юго-запад. Тут неподалеку, в районе Петергофа, были эко-районы. Премиум-комплексы для богатеньких бездельников, — В его голосе прорезалось что-то похожее на презрение. — Сады, велодорожки, собственная церковь… Экотропы, экожилье, даже болота — и те «эко». Стоило все это как крыло от самолета, но желающих хватало. Модно было. Престижно.

Я кивнул. До катастрофы подобные проекты росли как грибы. «Жизнь в гармонии с природой», «экологически чистое пространство», «премиальный отдых вдали от городской суеты». Красивые буклеты, красивые цены, красивые люди на фотографиях.

Оп. Снова память прорезалась. Нет бы что полезное вспомнить…

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение и вернулся к разговору.

— И что с ними стало?

Ли криво усмехнулся.

— То, что обычно бывает с богатенькими бездельниками, когда мир катится в ад. Сразу после катастрофы туда заявился обиженный пролетариат. Снобье экоболотное на вилы подняли — в прямом смысле, между прочим, — и стали там жить сами.

— И живут до сих пор?

— Живут. — Он сплюнул в сторону. — Такое гнездо образовалось — уф. Выжечь бы его к чертовой матери, да руки не доходят. Не до того. Скорее всего, и эти откуда-то оттуда.

Он снова пнул труп — на этот раз сильнее, с явным отвращением.

— Хотя здесь в целом этого дерьма хватает. Одно Красное Село чего стоит… — Ли посмотрел на меня. — Так что, какой бы маршрут вы ни строили — эти места лучше обойти. По широкой дуге.

Я кивнул. Информация укладывалась в голове, формируя картину. Не самую приятную, надо сказать.

Собственно, ничего нового. «Феникс» — оазис порядка, но оазис огороженный. С фейсконтролем на входе. Тех, кто не прошел проверку — или тех, кто нарушил правила внутри — выбрасывают наружу. А снаружи… Снаружи — вот это. Озлобленные отбросы, которым некуда идти. Которые сбиваются в стаи и нападают на всех, кто слабее.

Закон джунглей. Знакомо. И действенно, если разобраться.

— Ясно, — сказал я.

Я посмотрел на труп еще раз, и двинулся дальше. Ли захромал следом.

Догнав остальных, я занял свое место в строю. Гэл трусил рядом, настороженно поводя головой. Мы двинулись на северо-восток, в обход Красного Села и Петергофа с его озлобленным пролетариатом. Сорок километров. Может, больше, если придется делать крюки. По меркам постапокалиптического мира — нереальное расстояние.

Ничего. Дойдем. Куда мы денемся.

* * *

Мы шли уже несколько часов.

Лес тянулся и тянулся — бесконечный, однообразный, давящий. Не Роща, конечно, тут хотя бы деревья были просто деревьями, а не мутировавшими уродцами с щупальцами вместо ветвей, но все равно — неприятно. Слишком тихо. Ни птиц, ни зверей, даже ветер не шелестел в кронах. Будто лес вымер или затаился.

Деревья здесь росли как попало — не ровными рядами бывших лесопосадок, а хаотично, вперемешку. Березы, осины, сосны, какие-то кусты… Все это сплеталось в непролазную чащу, через которую приходилось буквально продираться. Пять лет без человека — и природа берет свое. Захватывает территорию обратно, сантиметр за сантиметром.

Рокот шел впереди, прокладывая маршрут. Периодически сверялся с Ли — тот единственный хоть как-то ориентировался в этих местах. Хотя, судя по его хмурому лицу, ориентировался не слишком уверенно.

— Левее, — бросил китаец, когда мы вышли на очередную развилку звериных троп. — Если пойдем прямо — упремся в болото.

— Уверен? — спросил Рокот. — Так ближе выходит.

— Уверен. Я летал здесь, а память у меня хорошая.

Рокот хмуро кивнул и повел отряд в обход.

Шли довольно ходко. Шило хромал, но держался. Серый тащил часть его снаряжения, и отчаянно кряхтел на каждом шагу. Двойной груз он взвалил на себя не из благородства — Гром заставил. Ну и правильно, хоть какая-то польза от крысеныша.

Молот пер впереди, как танк. Шестидулка, огромный рамный рюкзак, на который было навешано столько, что, кажется, можно было небольшое селение припасами обеспечить, — а ему хоть бы что. Удивительной силы и выносливости человек. Гром шел рядом, контролируя второй фланг. Лиса держалась в середине строя, и ее явно напрягало, что во главе отряда не она. Но здесь ее навыки проводника были бесполезны — здешней местности девушка не знала. Замыкала Вьюга, остальные распределились по цепочке между основными бойцами.

Я шел впереди, рядом с Рокотом. Гэл трусил чуть впереди, периодически останавливаясь и настораживая уши. Нюхал воздух, ворчал, потом снова бежал дальше.

— Чего это он? — спросил Рокот, когда пес в очередной раз замер.

— Нервничает, — ответил я. — Место ему не нравится.

— Мне тоже, — угрюмо буркнул Рокот.

Я лишь пожал плечами. Сам не в восторге, но что поделаешь?

«Признаков непосредственной угрозы не обнаружено», — сообщил Симба. — «Однако фиксирую аномальное отсутствие биологической активности в радиусе двух километров. Рекомендую повышенную осторожность».

Аномальное отсутствие. Хорошо сказано. Лес как будто мертвый. Вроде деревья стоят, листья шелестят — а жизни нет. Ни белок, ни птиц, ни даже насекомых. Пусто.

Почему?

Ответа у меня не было. И это напрягало.

* * *

К поселку мы вышли ближе к вечеру.

Лес начал редеть, деревья расступились, и