Охотник на демонов 3 - Дмитрий Шимохин Страница 3

— Проверим.

Я не стал тратить время на «Проблеск» и активацию антимагии, хотелось боя, а не избиения, и шагнул вперед и достал из браслета второй меч. «Вольность».

Тусклый, сероватый металл казался мертвым в моей руке.

— Что, решил сменить зубочистку? — рассмеялся главарь.

Я сделал еще шаг и нанес по ледяному щиту простой, рубящий удар. Пришлось нанести не меньше пяти ударов, и с каждым ударом щит ослабевал, сиял все слабже. И на шестой удар меч вошел в лед так, словно тот был сделан из мокрого снега, и остановился в сантиметре от ошеломленного лица главаря.

— Что?.. — прошептал он, глядя на лезвие у своей переносицы. — Мой щит…

— «Дестабилизирует магическую энергию», — процитировал я. — Отличная штука, правда? Он в ужасе отшатнулся и, отчаявшись, выставил вперед обе руки. — Каменная Длань!

Из паркета с грохотом вырвалась глыба, принимая форму кулака, и на огромной скорости понеслась на меня.

Шаг в сторону и я вновь врубаю зону тишины, и глыба почти сразу остановилась, а после начала рассыпаться.

Главарь замер. Он был безоружен. Его артефакты были бесполезны. Его щиты — тоже. Я медленно убрал «Вольность» обратно в браслет.

— Игрушки закончились, — сказал я. — «Темные Узы».

Полированный паркет под его коленями пошел рябью. Черные, как смоль, эластичные жгуты, сотканные из воды, выстрелили из пола. Они оплели его лодыжки, колени, запястья, грудь, пригвоздив его к полу. Он дернулся, но ленты лишь натянулись, не давая ему пошевелиться.

Бой был окончен. Я стоял над ним и наклонился к нему. Он захрипел, пытаясь что-то сказать сквозь хватку «Уз».

— Кто… — он выдохнул. — Кто… ты… мать твою… такой⁈

Глава 2

Я медленно опустил меч. Подошел к телу одного из магов, которого вырубил рукоятью, и демонстративно вытер клинок о его дорогой, но уже запачканный пылью пиджак.

— Я? — усмехнулся я, и смешок гулко пронесся по разгромленной комнате. — Я — «дефектный маг с крайне низким потенциалом».

Моя усмешка исчезла, сменившись холодной, расчетливой брезгливостью. Адреналин от боя уходил, и на его место приходил трезвый расчет.

Я оглядел поверженных врагов. Что с ними делать?

Убить их всех? Я Охотник, а не мясник. Отпустить? Глупо. Но мне не нужны были их трупы. Мне нужна была информация.

— Знаешь, — проговорил я тихо, почти вкрадчиво. Мой голос был спокоен, и от этого спокойствия Борис дернулся в своих путах, как пойманная муха. — Моя работа — убивать демонов. Я Охотник. Я каждый день смотрю в глаза тварям, которые хотят сожрать этот мир. Я защищаю людей.

Я сделал паузу, наклонив голову набок и разглядывая его, как энтомолог разглядывает жука перед тем, как проткнуть его иглой.

— Я не убиваю людей, стараюсь этого не делать!

В его глазах мелькнула искра надежды. Жалкая, дрожащая искра. Он решил, что я сейчас начну читать ему мораль и сдам полиции.

Я улыбнулся. Холодно. Хищно.

— Но вот в чем вопрос… — прошептал я, наклоняясь к самому его уху. — А являетесь ли вы людьми?

Искра в его глазах погасла, сменившись паникой.

— Вы похищаете людей по заказу. Вы готовы убить Имперского Охотника ради денег. Вы — шакалы, готовые перегрызть глотку любому, на кого укажет хозяин. Вы ничем не лучше тех тварей, которых я потрошу в подвалах.

Я выпрямился, но не отошел.

— Так зачем мне вас убивать? Смерть — это слишком легко. Слишком быстро.

Я перевел взгляд на его ноги, закованные в «Узы», а потом снова посмотрел ему в глаза.

— Я просто сделаю из тебя калеку. Прямо сейчас.

Он попытался что-то сказать, но я перебил его жестким тоном:

— Я сломаю тебе позвоночник. В трех местах. Поясница, грудной отдел, шея. Аккуратно. Чтобы ты не умер. А потом раздроблю коленные чашечки и локтевые суставы. В крошку.

Я говорил деловито, как врач, обсуждающий план лечения.

— Ты останешься живым. Дышащим. Мыслящим. Но ты до конца своих дней будешь лежать в собственной моче и пускать слюни в подушку. Ты не сможешь даже муху со своего лица согнать. Ты превратишься в овощ.

Он побледнел так, что его лицо слилось с белой рубашкой.

— А теперь подумай, — продолжил я, наслаждаясь эффектом. — Есть ли у тебя деньги на целителей уровня рода Волконских? Тех, кто может собрать нервную систему заново? Десятки миллионов рублей? Или твой наниматель оплатит тебе лечение? Как думаешь, нужен ты ему будешь — сломанный, бесполезный кусок мяса?

— Нет… — прохрипел он. Его губы тряслись.

— Ты будешь гнить заживо в самой дешевой богадельне. Годами. Десятилетиями. Моля о смерти, которая не приходит.

Я поднял руку, и «Темные Узы» на его шее чуть сжались, перекрывая кислород.

— Я даю тебе один шанс. Имя. Кто заказчик?

Это был слом. Я видел это в его глазах. Перспектива стать беспомощным обрубком была для боевика, привыкшего к силе, страшнее любой пули. Вся его бравада, вся его лояльность испарились перед лицом вечного паралича.

— Золин! — выдохнул он, захлебываясь воздухом, как только я чуть ослабил хватку. — Князь Золин! Это он!

— Как он связан с Коршуновым? — спросил я, не давая ему опомниться. — Мой дядя не мог заплатить ему деньгами, у него их нет.

— Он не платил! — Он говорил быстро, сбивчиво, боясь, что я передумаю и начну ломать ему кости прямо сейчас.

— Поясни.

— Он пришел к Князю с документами! Старые планы, выписки из архива, родовая книга! Он показал документы на твое имение. Земля, дом, артефакты в подвалах… Он пообещал продать все это Золину за бесценок! За копейки!

— Когда? — уточнил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Как только вступит в наследство! Сразу после суда! Ему нужно было только устранить единственную помеху. Тебя.

Вот оно. Мошенничество. Сговор. Продажа того, что ему еще не принадлежит. Идеальный мотив.

— Почему вы напали так… в лоб? — задал я последний вопрос, кивнув на разгромленный зал. — Вы же профи.

Пленник истерично хохотнул, глядя на меня снизу вверх с безумной смесью страха и обиды.

— Потому что Коршунов сказал, что ты — никто! Он принес твое досье из Академии! «Маг-универсал, дефект, потенциал ниже среднего». Он убедил Золина, что ты — слабак! Что тебя можно раздавить, как муху, и никто даже не заметит!

Я медленно выпрямился.

Старое досье. Мой «дефект». Дядя сам вырыл себе могилу, решив, что я все тот же мальчик, которого он сдал в интернат. Он подставил не только себя. Он подставил Золина, бросив его людей под танк, убедив,