Друид. Пламя и кровь - Виктор Молотов Страница 33

– Вы ещё поспорьте со мной, Николай Семёнович, – пригрозил граф.

– Ладно-ладно, – Нефёдов поднял ладони в примирительном жесте. – Не буду вам мешать.

– Всё, господа. Присаживайтесь, и мы, наконец, начнём, – подытожил Бойков.

Как только Нефёдов расположился рядом со мной за одним столом, моя персона сразу же привлекла его внимание. Он вытер выступивший пот, пригладил и без того прилизанные волосы, а затем с интересом посмотрел мне в глаза.

– А вы кто такой? – прошептал он. – Первый раз вижу вас на нашем собрании, господин…

– Дубровский, – коротко представился я.

– Чёрт меня раздери. Поверить в это не могу… Сам Дубровский, не шутите? Всеволод Сергеевич, значит? – Нефёдов откинулся на спинку соседнего кресла так резко, что старое дерево жалобно хрустнуло.

Он выглядел в этом зале как яркая тропическая птица, заброшенная в склеп: причудливо завязанный шейный платок, россыпь лишних перстней на пальцах и взгляд, в котором плясало слишком много живого, нездорового любопытства.

Попутно я заметил, что его корпус слегка наклонён влево. Словно это была компенсация какой-то старой травмы ноги.

– Подумать только, легендарный затворник соизволил почтить нас своим присутствием! – Николай Семёнович подался вперёд, бесцеремонно нарушая моё личное пространство. От него пахло дорогим табаком и чем-то острым, мускусным. – Я ведь трижды ставил в клубе на то, что вы – миф. Сказка, которой пугают нерадивых лесорубов. А вы существуете. И, судя по выражению лица Игоря Станиславовича, существуете вы ему сильно поперёк горла.

Он коротко, лающе рассмеялся, не заботясь о том, что на нас уже начали оборачиваться старшие бароны.

– Скажите, Всеволод Сергеевич, это правда, что в ваших владениях деревья умеют ходить, а на ужин вы предпочитаете сырую оленину? – Нефёдов прищурился, и в глубине его зрачков на мгновение промелькнул холодный, расчетливый блеск, никак не вязавшийся с его образом местного шута. – Хотя не отвечайте. Оставим интригу для более... приватной обстановки.

Он достал из кармана крошечную табакерку из темной кости и принялся вертеть её в пальцах с ловкостью фокусника.

– Знаете, я ведь сел сюда не только ради того, чтобы поглазеть на живого друида, – продолжил он. – Мне ужасно нравится, как вы молчите. Все здесь кричат о традициях и долге, а вы просто... ждёте. Это редкое качество. Оно мне скоро очень пригодится.

Николай подмигнул мне и внезапно понизил голос до едва различимого шёпота:

– Шатунов сейчас начнёт лаять. Не перебивайте его сразу. Позвольте ему затянуть петлю на собственной шее. Это будет чертовски любопытное зрелище, а я, знаете ли, большой ценитель высокого искусства.

Меня это уже начало утомлять. Все мои мысли были исключительно о предстоящем совете, а этот чудной барон всё никак не мог успокоиться. Всё болтал и болтал.

– Благодарю за советы, Николай Семёнович, – я слегка повернул голову, поймал его своим взглядом, тяжелым и неподвижным. – Ваша вера в мои кулинарные предпочтения и артистизм Шатунова весьма занимательна. Однако здесь не клуб и не театр.

Оленей я сырых ем! Какие только слухи обо мне не ходят. Хотя это первый случай, когда мне не припоминают алкоголизм моего предшественника. Уже за это стоит поблагодарить судьбу.

Я положил ладонь на подлокотник, и старое дерево под моими пальцами едва слышно скрипнуло, словно приветствуя меня как друида. Даже мёртвая древесина, как показала практика, может слушаться меня. И этот скрип заставил Нефёдова напрячься. Он осекся, глядя на мои пальцы.

– Я здесь не для того, чтобы развлекать публику или ждать чьего-то одобрения, – сообщил ему я. – Умерьте своё любопытство, пока оно не заставило вас сделать неверную ставку.

Я снова перевёл взгляд на судейский стол, давая понять, что аудиенция закончена.

– Сидите тихо и наслаждайтесь представлением, раз уж заняли место в первом ряду, – по моему лицу пробежала едва заметная улыбка.

И Нефёдов тут же замолчал. Но я чувствовал, что из-за моего ответа любопытство в нём заиграло ещё ярче, чем прежде.

Тяжелый кулак графа Анатолия Васильевича Бойкова ударил по столу. Резкий звук оборвал гул голосов, заставив всех вздрогнуть.

– Господа! – голос Бойкова был сухим и жёстким. – Соблюдайте порядок. Мы здесь, чтобы расследовать убийство и нарушение имперских законов. На кону честь дворянского сословия. Это будет первой темой нашего заседания.

Он посмотрел на меня в упор, и в его взгляде я прочитал приговор, который он уже почти что вынес в своей голове.

– Барон Шатунов, у вас есть слово, – произнёс Бойков. – Предъявите свои обвинения.

В голосе графа звучала неприязнь. Я очень легко смог её прочитать. Он был не в восторге от Шатунова. Понимал, что Игорь Станиславович и сам нарушил ряд имперских законов. Возможно, он бы оправдал меня и без этого бессмысленного разбора полётов.

Но возникла ситуация с Тумалиным… И произошедшее заставило его усомниться во мне. Я потерял доверие графа из-за того, что прикончил эту сволочь. И теперь Бойков, судя по всему, уже готов лишить меня титула, лишь бы я не создавал новых проблем.

Тем временем, пока я размышлял, разбирательства продолжились.

Шатунов вскочил так, что его кресло с грохотом отлетело назад. Его лицо перекосило от ярости, а пальцы, вцепившиеся в край стола, побелели.

– Вы сказали соблюдать порядок?! – выкрикнул он, брызжа слюной. – Анатолий Васильевич, о каком порядке вы говорите, когда среди нас сидит убийца? Посмотрите на Дубровского! Он даже не пытается изобразить раскаяние!

Шатунов сорвался на крик, тыча в мою сторону трясущимся пальцем:

– Этот человек плюнул на наши законы! Он превратил своё поместье в притон для воров. Он прячет девку, которая украла святыню моего дома. А когда барон Тумалин – честный человек и наш общий друг – решил потребовать справедливости, Дубровский просто убил его своей магией! Забил, как скотину!

Шатунов обернулся к залу, ища поддержки в глазах испуганных баронов.

– Моя репутация подорвана. Он оклеветал меня. Сказал, будто это я поджёг его лес! П-ха! Тумалин мёртв, а реликвия рода осквернена магией этого лесного чёрта! Я требую справедливости! Я требую, чтобы его заковали в кандалы прямо здесь и сейчас! Кровь благородного человека на его руках. И я требую его ареста. Отмщения!

Я почувствовал, как Нефёдов рядом со мной затаил дыхание. Шатунов пыхтел