Сорок третий - Андрей Борисович Земляной Страница 38

Таким образом он становился по званию вторым после взводного, официально принимая на себя функции заместителя командира взвода. Не бог весть какое звание по армейской иерархии и до погон с просветами ещё далеко. Но по сути ‑ шаг серьёзный. Теперь к нему обращались не только как к «своему сержанту», но и как к человеку, через которого решались вопросы взвода в целом.

В штабе полка его по этому поводу никто особо не парил. Наоборот ‑ выдали кучу бумажек, одна скучней другой, заставили расписаться за всякие «секреты» и «ограниченный доступ», как-то перечень шифров, внутренние инструкции, схемы радиосетей, сводки по пограничной обстановке.

‑ Ознакомлен, обязуюсь соблюдать, ‑ механически выводил он под каждой.

И пожелав «отличной службы», дежурный по штабу фактически выпнул его обратно в коридор. Без пафоса и «поздравляем от всего сердца». В этом тоже было что‑то правильное: здесь не любили превращать рабочие решения в спектакль.

Куда более содержательный разговор состоялся у командира роты в присутствии взводного. Они, не торопясь, по пунктам разложили, что от него теперь требуется и чего делать не стоит.

‑ Смотри, старший, ‑ говорил ротный, разложив на столе схему взвода, ‑ теперь ты отвечаешь не только за своё отделение. Любая хрень с людьми взвода ‑ это уже твоя зона ответственности. Быт, дисциплина, подготовка. Не лезешь в дела взводного, но и не ждёшь, пока он за тебя будет наверх бегать.

Взводный добавлял более приземлённые вещи. Кого из бойцов стоит держать поближе, кому не доверять даже лом, какие дежурства лучше брать самому, а какие отдавать «по очереди». Что можно решить «по уму» на месте, а что обязательно докладывать по команде.

И всё оказалось совсем не страшно.

Пирамидальная система управления подразумевает, что чем выше ты залезаешь, тем меньше тех, кого тебе следует лично стимулировать на подвиги. У линейного сержанта ‑ отделение, у старшего сержанта ‑ взвод, но мотивировать он должен уже не тридцать человек, а в первую очередь трёх–четырёх командиров отделений. Если эти трое работают как надо, остальное складывается.

Самым существенным изменением стал фактический уровень доверия.

Теперь его отпускали в патруль со своим отделением, фактически никак не контролируя, что он там делает в каждую минуту. План маршрута ‑ да. Контроль по времени выхода и возврата ‑ да. Но никто уже не пытался совать ему в напарники «глаза и уши взвода» в виде младшего офицера.

Разумеется, в отделении наверняка имелось пара «дятлов» ‑ солдат, которых взводный и ротный тихо попросили «держать в курсе, как там у вас дела». Это была армейская норма. Без дополнительных линий контроля система надёжно не работала: человеческий фактор никто не отменял.

Ардор к этому отнёсся ровно. С его опытом совершенно очевидно, что любая структура держится на переплетении доверия и недоверия. Пока его не «пасут» в открытую и не вмешиваются в работу каждые пять минут, можно считать, что ему дали ровно ту свободу, которую он и хотел ‑ свободу действовать так, как он считает нужным, и отвечать за результат не только перед начальством, но и перед своими людьми.

Теперь Ардор жил в выгородке общей палатки отделения, где у него появился свой стол, и даже шкаф. Но стол как-то сразу оказался завален картами и даже стены шатра украсились схемами местных аномалий и эфирных потоков.

Имея огромный опыт работы с документами и разведматериалами, он сразу вычленил участки, отсутствующие в общей схеме Пустоши и приграничья, и через ротного подкинул разведке указивки проверить некоторые места и возможные маршруты. А в одном случае, лично дошёл до отделения, уходившего в поиск, и как мог доказательно объяснил, что одним отделением в тот распадок соваться нельзя, и что нужно взять как минимум второе, а лучше и третье, и пойти на тяжёлых Ралтанах а не на скоростных но жестяных в смысле брони Гурулах.

С одной стороны, ну кто он там. Сержант без году неделя. Но за Ардором уже тянулся шлейф серьёзных дел и мнение о нём в полку складывалось самое положительное.

Поэтому старшина, заместитель командира или как говорили «замок» второго взвода разведроты сразу повёл его к своему ротному и там он повторил всё что говорил старшине.

— Вот отсюда, по броду они могут заходить, и пережидать все наши патрули. Видимости сверху нет, а с реки мы не заходим и тот берег топкий и высокий нами вообще не обхожен. И даже если кто-то отрулит с маршрута, то что он увидит? Кусты на склоне. А по профилю реки да по карте высот, там у распадка точно глубина метра полтора максимум. Не то что броню — автоколонну провести можно. Если наш патруль на дороге, они проходят по мелководью, заходят сюда в распадок, и ждут пока мы не набегаемся. А от оврага им до наших обжитых земель всего километров пятьсот, а до границы, где можно нарваться на патруль вообще двести.

Командир разведроты думал недолго, и снял трубку полевого коммутатора.

— Третий… Привет Нарги. Я у тебя украду твоего старшего с парой отделений? Ясен хресень должен буду. Ага, и ты. — Он положил трубку, и поднял глаза на Ардора. Собирай людей, пойдёшь с нами приданными.

— Есть. — Ардор коротко бросил ладонь к обрезу берета и вымелся из палатки.

— Первое и третье отделение, боевая тревога. — Бросил он дневальному на входе в палатку, и всё сразу замельтешило. Для подпорки разведки он выбрал первое отделение, как лучшее и своих парней поскольку был в них уверен на все сто.

Когда все построились у машин, встал перед ними.

— Парни. Идём аккуратно и тихо. Если вдруг видите цель, сразу доклад, а если уже пошла стрельба, кладём снаряды и пули не куда-то, а куда надо. Пулемётчиков это особо касается. У вас не вода и станкач не шланг. — Оглядел бойцов, прониклись ли? И кивнул. — По машинам.

Через десять минут колонна вышла из лагеря, и встала на маршрут. Машины Ардора шли головной и замыкающей в колонне, так как у них не только самая мощная броня и калибр, но защиту ещё и усилили навесными плитами замагиченными полковым магом подполковником Пурши. Это обошлось Ардору в тысячу монет, но дело того стоило, так как такая плита не пробивалась даже реактивным противотанковым снарядом. А внутри строя шли три бронемашины Гуруд —