Темный феникс. Возрожденный. Том 6 - Фёдор Бойков Страница 6

Там, где Миронов учился, Бартенев преподавал. Такое похожее заклятье, и такой разный результат. А ведь силы Бартенев потратил прилично, судя по вложенной энергии.

В ответ на его луч света я выпустил волну тьмы. Она покатилась вперёд густой тяжёлой пеленой, но Бартенев и тут умудрился устоять.

Он резко сложил ладони, и в мою тьму полетели сотни крошечных капель света, похожих на осколки солнца. Чем дальше, тем больше этот бой напоминал мне дуэль с Мироновым. Ну должны же быть у Бартенева какие-то уникальные способности?

А, вот и они. Капли света начали взрываться, будто брошенные в толпу монстров связки гранат. Мою пелену тьмы разорвало изнутри, ещё и до меня долетели брызги этого ненавистного света. От шума стало больно ушам, но эта боль казалась почти незаметной на фоне всего остального.

Мы ударили одновременно. Я выпустил частокол теневых гарпунов, а Бартенев — волну световых игл. Мой барьер затрещал, отражая иглы, что были тоньше волоса и острее бритвы. А щит Бартенева начал трескаться и крошиться.

При этом мы оба мчались на встречу друг другу. Я успел поджечь свои гарпуны, так что земля под ногами Бартенева превратилась в глубокую яму, заполненную тьмой и чёрным пламенем.

Он умудрился извернуться и метнуть в яму огромную сферу чистого света, а в меня полетело заклятье Шквала Света. Моя тьма рванула вперёд. Тьма и свет ударили в друг друга одновременно.

От взрыва нас обоих подбросило в воздухе, и мы рухнули на землю. Мои доспехи дымились от Шквала Света, лицо саднило от порезов, но всё же я сумел подняться, хотя и пошатываясь из стороны в сторону.

Бартенев даже не смог встать — его нога была вывернута под неестественным углом, а белый мундир был покрыт липкой грязью. Я видел в прорехах свежие раны, что говорило о том, что и он тоже лишился щита. Он приподнялся на одном колене и посмотрел мне в глаза.

Мы оба понимали, что у каждого из нас сил осталось только на один удар. В ладони Бартенева вспыхнуло копьё света, в которое он вложил всё, что у него осталось. Ну а я был не способен даже на такое слабое заклятье, поэтому просто отозвал обратно свои гарпуны, нити которых всё ещё были связаны со мной.

Копьё света я принял на плечо. Одну из пластин гроксов на моём доспехе раздробило, а шкуру шипострела пробило насквозь. Я чувствовал, как ломается ключица и лопатка, но остался стоять на месте.

Во взгляде Бартенева сначала вспыхнуло торжество, но оно тут же погасло, когда мои гарпуны потащили его ко мне, протаранив в нескольких местах. Он попытался закрыть лицо руками, но гарпуны не щадили его.

Наконец он оказался передо мной. Переломанный и сломленный. Теперь в его взгляде отчётливо читалась паника загнанного в угол зверя.

— Ты не посмеешь! — прошипел он. — Я брат императора! Я…

— Ты ведь хотел поговорить по-взрослому, Демид, — напомнил я ему. — Вот мы и поговорили.

Мои пальцы удлинились, теневые когти стали их продолжением. Точно такие же когти оставили следы на каменном полу в лаборатории, которую курировал Бартенев. И он точно узнал их.

Он открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, но я уже вонзил когти в его грудь. Через мгновение на носки моих сапог приземлились хлопья пепла. И словно вторя ему, с неба начал валить первый зимний снег, укрывая выжженную до черноты землю своей белизной.

— Неплохо, — услышал я равнодушный голос Жнеца, который скользнул ко мне с изнанки.

— Ты задержался, — так же равнодушно сказал я ему.

Мне даже стоять было сложно, но я не мог показать слабость ни перед призраком, ни перед родными, что наверняка следили за моей битвой. Пробитое плечо горело огнём, а боль накатывала пульсирующей болью, продвигаясь всё дальше. В пылу боя можно было не обращать на неё внимания, а вот сейчас все раны резко дали о себе знать.

— Пришлось помогать твоим людям у стены, — без единой эмоции сказал Жнец, глядя на то, как я ковыляю к дому. — Бартенев отправил туда пару десятков совершенных, а падшие притянули монстров.

— Точно, — я замер на месте. — Некромансеры же притягивают монстров… как там на стене дела?

Я понимал, что в таком состоянии мне будет непросто сражаться ещё и с монстрами. Можно, конечно, уничтожить оставшиеся поддельные Сердца, чтобы восстановить силы. Но после этого я слягу как минимум на неделю.

Каждый уничтоженный источник некромансеров давал взрывной всплеск силы, но при этом он повреждал энергоканалы и изматывал как сам источник, так и моё тело. Ещё парочка сожжённых поддельных Сердец — и я начну разваливаться прямо на ходу. Пользы от меня в таком случае будет не слишком много.

— Твои люди хорошо сражаются, они выстоят, — прошелестел Жнец, вскинув голову. Его взгляд нашёл кого-то во дворе дома и замер. — Ты обучил мальчика и сделал его сильным.

— А что не должен был? — идти становилось всё тяжелее, каждый шаг отдавался тупой болью. Но несмотря на это я не стал призывать крылья — это будет дополнительной нагрузкой как на тело, так и на источник.

— Должен был, — коротко сказал Жнец. — И теперь я вижу, что у тебя получилось лучше, чем это мог бы сделать я.

— Какая теперь уже разница? — устало спросил я. Ворота особняка были уже совсем близко, но я понимал, что идти мне придётся ещё пару минут.

— Я пытаюсь сказать, что доволен тобой, — слегка раздражённо сказал Жнец, заставив меня повернуться к нему. С чего бы это вдруг у него начали проявляться эмоции?

— А вот я собой не доволен, — мрачно проговорил я. — Можно было подготовиться получше. Да и остальных я не до конца обучил.

— Там на стене я видел тёмного мага, — Жнец склонил голову к плечу и посмотрел на меня долгим взглядом. — Он пришёл по твоему приказу защищать стену и твои земли. Ты и вправду настоящий Вестник. Тёмные маги тянутся к тебе, а под твоим крылом даже грандмаги становятся сильнее.

— Только не говори, что тоже хочешь под моё крыло, — хмыкнул я, скрывая за юмором своё изумление. Призрак, которого призвала тень, никогда не сможет служить человеку.

— Ладно,