Слово и Чистота. Проекция - Александр Анатольевич Зайцев Страница 71

Любопытная ситуация… Хотя, может, я её и выдумал, а всё на самом деле совсем не так.

Допив чай, поставил кружку на подоконник и не успел спрыгнуть на пол, как до меня дошло, что я сделал ошибку. После того, как отключил компьютер в офисе и вышел в Излом, надо было не убегать сразу, а затаиться. Спрятаться и посмотреть, правдивы ли мои предположения, и следят ли за мной столь плотно, что вышлют наблюдателя-рейга на место моего предполагаемого выхода в сеть. Обидно, что упустил такую возможность проверить свои догадки, но сейчас, по прошествии такого количества времени, бежать обратно смысла уже не имело. Поступил бы так и не мучился сейчас в сомнениях о том, на самом деле моя личность настолько интересует власти, или это у меня очередной приступ паранойи.

С другой стороны, выслали за мной слежку или нет – не столь и важно. В том, что человек, предположительно являющийся ПервоРейгом, непременно привлечёт внимание, сомневаться не приходится. То есть что-то со всей этой ситуацией делать надо, в идеале вообще пресечь подобные мысли на корню.

И у меня появилась идея, как этого достигнуть. Правда, для её реализации сегодня уже поздно, и лучше этим заняться завтра.

С этой мыслью разделся и лёг в кровать. Сон, как обычно, когда голова забита разным, не шёл, и я включил одно из самых скучных аниме. Давно проверенный способ и в этот раз сработал безотказно, на просмотре второй серии я отрубился.

Снилось что-то приятное, хорошее, светлое и доброе, как внезапно в этот свет вторглось нечто чуждое, постороннее, разметало всё на клочки и потянуло за собой. Это было так похоже на Зов, но одновременно в этом притяжении не было той обязательности и настойчивости, я чувствовал, что могу сопротивляться. Есть возможность отказаться от этого Призыва. И я отгородился, построил ментальную стену, и Зов стих, стал не таким требовательным, а, скорее, предлагающим. Странным… Непонятным… И в чём-то притягательным…

И тем не менее это был именно Зов, просто иной.

От моего отказа Чистота немного прижгла руку, но тут же жжение ослабло, будто сам клинок пребывал в сомнении, стоит ему настаивать или нет.

Прорыв точно происходил не в районе Вилфлееса, иначе всё было бы по-другому. И ни о какой, даже минимальной, возможности отказа без далеко идущих для меня последствий не было бы и речи.

И всё же… Что-то в этом Зове есть такое, из-за чего я, немного подумав, изменил своё решение и потянулся к нему. Понимал, это риск, я ввязываюсь непонятно во что, но тем не менее всем естеством чувствовал: не принять его будет ошибкой. Не знаю, какой именно ошибкой, возможно, определяющей всю дальнейшую жизнь, а может и гораздо менее глобальной.

Едва раскрылся, как Зов подхватил мою проекцию, и я, подобно ракете, взмыл вверх. Скорость увлекающего меня за собой потока была настолько велика, что через пару секунд я уже наблюдал планету из космического пространства. Она и правда, как говорят те, кто летал сюда, выглядит с этого ракурса очень впечатляюще, какой-то хрупкой.

Насладиться столь необычным видом мне не удалось, скорость всё нарастала и нарастала, и не прошло полминуты, как я, подобно метеору, правда, не оставляя следа на небе, рухнул на полной скорости куда-то в северную Африку.

Несмотря на то, что падение было безболезненным, мне потребовалось секунд пятнадцать, чтобы прийти в себя от головокружения и встать на ноги.

Оглянувшись, понял, что знаю это место. Кругом твёрдый, как камень, грязно-жёлтый песок, жгучее солнце почти в зените да старые голые скалы, что возвышают по краям ущелья, в самом низу которого стою я под гигантскими ступнями древних статуй.

Долина Царей, вход в большой храм Рамзеса Второго. Я снимал здесь один сюжет когда-то давно…

Оглядываюсь. Меня не интересуют немногочисленные в это время дня туристы. Я ищу следы будущего Прорыва, но вместо них нахожу в Изломе ещё пятерых рейгов, приходящих в себя после прибытия. Проекция каждого из них светится лёгким золотом, бросаю взгляд на себя, у меня почему-то такая же, с лёгким окрасом золота, аура сегодня. Все мы стоим в ряд около ступеней древнего храма. Ни один из Рыцарей мне не знаком. Прежде чем успеваю взмахнуть рукой в знак приветствия, как с небес, искрясь золотым, падают ещё два метеора.

Нас восемь, и это полное число…

Чёрт! Как меня бесят эти невесть откуда приходящие знания о том, что я знать никак не могу! Из-за того, что они возникают в голове именно как знание, невозможно критично отнестись к ним. Проанализировать. Ты просто внезапно теперь знаешь что-то, и всё. И теперь я знаю, что все восемь Рыцарей, удостоенных Золота за всё время существования феномена, были приглашены в этот Прорыв. И все пришли.

Все же не зря рейгов называют Рыцарями Излома, есть в их поведении что-то схожее с благородными воинам древности, и отказ от Вызова в любой форме они не приемлют.

Ближайший ко мне Рыцарь снимает с плеча прямой и столь же тяжёлый, как рельс, клеймор[12] и взмахивает им в знак приветствия. Остальные подхватывают этот салют.

Обнажив шпагу и повторив приветствие, я слышу окрик за спиной:

– Старик!! А ты-то тут каким боком?!

Оборачиваюсь… Последнего прибывшего я знаю… Он меня немного бесит, и его присутствие здесь мне тоже не нравится.

Прежде чем успеваю что-то ответить на слова мальчишки «гладиатора», которого знаю под именем Крикс, всех нас подхватывает некая сила и разделяет, разнося друг от друга на расстояние больше сотни шагов. Затем, вокруг меня и остальных Рыцарей возникает прозрачный барьер диаметром метров в сорок, и в центре этих кругов из призрачного песка поднимаются стеклянные колонны. По одной на каждый круг, а точнее арену.

Мою колонну изнутри наполняет вязкий даже на вид серый туман, который постепенно приобретает формы человеческой фигуры. Затем эта субстанция уплотняется, и я вижу за стеклом того самого Рыцаря, который первым поприветствовал всех.

Что за!??

Оборачиваюсь, вот же он стоит, тот самый рейг, через две арены от меня слева! Что это? Колона в его кругу разбивается, и перед ним на песок выходит Крикс! Ещё один, так как первый так же стоит в своём кругу.

Но тут и моя колона покрывается трещинами и рушится. И мне становится не до наблюдений.

Глава