Тень богов - Джон Гвинн Страница 73

– Если я расскажу, ты вернешь мне сына?

– Это будет зависеть от того, сколько монет я смогу заработать на том, что ты мне расскажешь.

– Монет? Это мерило твоей души, Агнар, вождь Лютой Рати? Монеты?

– Монета помогает набить живот и свидетельствует о том, насколько славен воин, – сказал Агнар.

Успа кивнула.

– Тогда больше монет, чем ты можешь себе представить, и больше славы, чем ты можешь пожелать, – выдохнула она.

– Тогда расскажи мне.

Успа отвернулась, ее лицо дрогнуло. А в глазах загорелся великий страх.

Агнар сделал шаг к ней, кончиками пальцев касаясь рукояти своего кинжала.

– Мой верный воин умер из-за тебя. И я узнаю почему.

– Угрозы на меня не действуют, Агнар Искатель Монет. Я не боюсь ни смерти, ни боли.

– Я ведь могу проверить твои слова на практике, – заметил Агнар.

Успа пожала плечами.

– И лишь зря потратишь наше время, – ответила она.

Агнар выдохнул.

– Но ты боишься смерти своего сына. Ты боишься расставания с ним. Итак, Бьярн. Твой секрет за твоего сына.

Успа пожевала губу, задумавшись на мгновение, затем кивнула. Наклонилась вперед, коснулась губами уха Агнара и что-то прошептала. Хевдинг отпрыгнул от нее, будто ужаленный.

– Ты лжешь, – сказал он.

Успа молча смотрела в ответ.

Эльвар почувствовала, как быстрее заколотилось ее сердце и кровь побежала по жилам, потому что она услышала слова, которые прошептала Успа.

Я знаю дорогу к Оскутреду.

Глава 28. Орка

«Что им нужно от моего Бреки? – думала Орка, работая веслом. – Зачем им понадобилось красть детей? Моего сына. Харека. Тех, о ком говорил Вирк. И почему они убили духа фроа?»

Орка бормотала про себя, едва шевеля губами. Она знала, что на некоторые из этих вопросов не может быть ответа и что нельзя зацикливаться на них раз за разом. Это лишь причиняло боль и мешало сосредоточиться. Любая мысль о Бреке причиняла ей страдания, Орка не знала, где он, больно ли ему, плохо ли с ним обращаются… Но вопросы не желали оставаться в стороне. Вместо этого они кружились и кружились в ее голове, словно вороны, привлеченные запахом смерти. И еще один, последний вопрос венчал их смертельный танец. Торкель сказал, что один из нападавших был драконорожденным. Порченым детищем Лик-Рифы. Но их не существует. Неужто это была ошибка пред лицом смерти? Но ведь Торкель никогда не ошибался… Мысль о муже была словно камень на сердце, она зарычала и сплюнула, представив, как вонзает кинжал в невидимого врага.

Орка гребла дальше и дальше, а вопросы продолжали кружить в уме.

Дух фроа стала жертвой, потому что ранее мы преклонили перед ней колени, поклялись жить в мире на ее земле и получили защиту. Чтобы забрать Бреку, они должны были сначала эту защиту разрушить. Но зачем? Почему Брека так важен для них? В каком-то смысле это не имело значения. Ибо не изменило бы того, что Орка намеревалась сделать: вернуть сына и убить всех, кто был причастен к его похищению. Ответы на вопросы могли помочь отыскать его, и вот это уже имело значение. Однако они все не приходили.

Орка подняла голову, смаргивая пот с ресниц. В какой-то момент она потерялась в толчках и рывках весла, в волнах эмоций, накатывающих на ее разум и бьющихся в венах; она почувствовала себя маленькой, одинокой фигуркой, дрейфующей в море горя. Образы Торкеля и Бреки вихрем кружились вокруг. Ненависть поглотила ее.

– В чем дело? – спросил Лиф, опускаясь на скамью рядом с ней и берясь за второе весло. Он вспотел от тяжелой работы и летнего солнца. И он, и Орка уже разделись до льняных рубах. Кольчуга и шерстяная рубаха Орки были свернуты и сложены под скамьей для гребцов. Морд сидел на куче веревок на корме и плел из ивовых веток ловушку для рыбы. Они плыли вверх по течению реки, в которой водилось много форели и лосося, но пока им не везло: ни одно копье не попало в цель, чтобы добыть ужин.

– Для рыбаков вы не слишком хорошо ловите рыбу, – заметила Орка.

– Мы ловим рыбу во фьордах и глубоких морях, – огрызнулся Морд. – Наши сети слишком велики для этой реки. Даже не реки, а ручейка.

Они уже оставили реку, по которой бежали из Феллура, опасаясь, что ярла Сигрун пошлет на их поиски более крупные и быстрые снекки, и теперь плыли по гобелену мелких рек и ручьев, которые, словно вены, пронизывали здешние места.

Орка только пожала плечами в ответ на эти слова, и теперь Морд делал корзину-ловушку, чтобы установить ее в реке, когда они разобьют лагерь на ночь. В надежде проснуться и обнаружить корзину со свежей рыбой, чтобы пожарить ее и прекратить вынужденную голодовку.

Вода впереди белела пеной, обтекая крутой скальный отрог, камни торчали из потока, словно костяшки великанского кулака. Орка уже чувствовала, как борьба с течением становится все сложнее, а мышечные волокна в спине и шее начинают дрожать и ныть, но пока еще толком не осознала этого.

Они приближались к порогам.

– Мы должны выйти на берег, – наконец сказала Орка, – и обойти эти пороги.

– Зачем тащиться пешком, если можно пройти на веслах! – крикнул Морд с кормы.

Орка оглянулась. Они гребли уже второй день после побега из Феллура, и земля вокруг них менялась. Сначала скалы и водопады во фьордах остались позади, сменившись долинами и густыми лесами. Но по прошествии дня река, по которой они плыли, становилась все быстрее, течение швыряло и подталкивало их лодку, а берега становились все круче и круче. Теперь вокруг выросли холмы, река рассекала их крутые склоны, усеянные остролистом и пурпурным вереском, а небо было безоблачным и обжигающе голубым. Шипение и рев воды, бьющейся о камни, заглушали все остальное. Стремнина звучала, словно кто-то рассыпал разбитые кристаллы, это была сладкая, тронутая льдом музыка. Все выглядело спокойно, мир был пуст и умиротворен, но что-то грызло Орку, щекоча затылок и покалывая, словно утренний морозец.

Они уже приближались к первым скалам, и Морд был прав: при некоторой осторожности можно было вполне проложить путь среди белеющих валунов.

Тут Орка увидела, что из-за валуна торчит что-то острое и зазубренное. Это было похоже на раздробленный, гниющий обломок корпуса лодки.

Рев воды становился все громче, и что-то таилось в его глубине. Намек на звенящую мелодию, что напоминала Орке о лучших днях, словно тронутое поцелуем солнца воспоминание о волшебном пении птиц. Музыка нежно, но настойчиво тянула в прошлое, будила в памяти образ весеннего солнца, голос Торкеля и смех Бреки.

Лодка накренилась.

Орка взглянула на Лифа и увидела, что он неотрывно смотрит вперед: улыбка светилась на его губах, а руки застыли, держа весло на середине гребка. Орка тряхнула головой, пытаясь избавиться от музыки, которая распространялась по ее телу, заглушая остальные звуки, словно туман.

Совсем близко пророкотал порог, громадный валун