Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов Страница 8

Когда лопасти перестали вращаться, люди обступили вертолетик. Не было только повара и Копченовых — видимо, дети испугались вертушки.

Дверцы поднялись, я выпрыгнул на землю, жестом велев Тетыще оставаться на месте. Надо было морально подготовить народ, потому я вскинул руки и сказал:

— Я обещал сюрприз?

— Ну-у-у… — протянула Вика, подбоченясь. — Судя по всему, он неприятный.

— Это рапторианец.

— Кто?

— Инопланетный рептилоид, — не стал тянуть кота за хвост я. — Не НЕХ, какой-то другой.

Сергеич тут же выдал экспромт:

— Разгулялись зомби, НЕХи, но они нам не страшны, рептилоиды навеки наши, сцуко, братаны!

Макс толкнул его в бок.

— Полегче, а то обидится. Как-никак, инопланетный контакт. — Он прищурился, разглядывая темную кабину.

— Он полудохлый, в отключке, — отмахнулся я. — Мы его спасли, он от голода запертый помирал.

— Ты серьезно? — спросила Лиза.

— Более чем. Теперь вы понимаете, почему я ничего не написал. Подумали бы, что у кланлида кукушка улетела.

Повернувшись к вертолету, я скомандовал:

— Дитрих, Костя, выгружайте.

Немец помог Тетыще и принял на плечо зубастую башку инопланетянина. Ахнув, Лиза шагнула назад. Керстин воскликнула:

— Дитрих, осторожно! Он выглядит опасным!

— Не волнуйся, — прохрипел тот.

С горем пополам они вытащили зубастое клыкастое чудо, восстановившее «активность» до 32 %.

— На спинку-то он не ложится, — задумчиво комментировала Вика. — А пальцы-то, пальцы! Почти как у человека, только их четыре.

— Угу, — кивнул Рамиз. — Оно с мозгами, да? Не дикое?

— Ненадолго очнулся, успел поблагодарить, за то, что спас его, и поклялся отдать за меня жизнь. Потом вырубился. После таблетки начал восстанавливаться, но медленно. Я его привез, чтобы расспросить, что почем.

— Пожрать бы ему, — сказал Сергеич. — Судя по зубкам, он хищный. Может, поросенка скормить, там один такой борзый…

Непонятно откуда появившаяся Галя завизжала и врезалась лбом ему под зад.

— Не хочу вас расстраивать, — проговорил Дитрих. — Но возможно, что это детеныш. Возможно, его слова ничего не стоят. Чего не скажешь ради того, чтобы выжить?

Лиза села на корточки рядом с рапторианцем, но на почтительном расстоянии.

— Лучше отойди, — сказал я. — Вдруг он бросится, когда в себя придет. Предлагаю запереть его в необитаемой спальне.

— Разумно, — кивнул Тетыща.

Сергеич опять вставил свои пять копеек:

— Ему надо пожрать. Иначе никогда не очухается. Мы всегда жрать хотим после таблетки.

— Как же мы узнаем, чем он питается? — растерянно спросила Лиза. — Ну ладно кот, ну ладно — ушастая свинья, но звероящер как питомец — это нечто. Мне с ним будет неуютно.

— Это ксенофобия! — воздел перст Макс.

Эстер предложила:

— У нашего синтезатора есть панель-идентификатор. На нее нажимаешь, и там пишется, что нужно человеку. А если его лапу приложить, может, он предложит другой состав? Ну, натолкаем туда всего, а он выберет полезное для рапторианца.

— Это настолько безумно, что может сработать! — обрадовался Дитрих и посмотрел на инопланетянина. — Потащили?

Керстин поморщилась и передернула плечами.

— Как бы мы себе не навредили, пригрев на груди… ящера.

— А мне он нравится! — припечатала Эля, подошла и погладила рапторианца.

Лиза улыбнулась.

— Мы его запрем, — пообещал я.

На базу рапторианца тащили уже вчетвером — подключились Макс и Рамиз. Хвост волочился по песку, оставляя борозду, и Крош, семеня рядом, периодически на этот хвост наступал. Рептилоид не реагировал.

— Тридцать четыре процента, — сказал я, проверив показатели. — Растет, но медленно. Сергеич прав: без жратвы он не выкарабкается.

Эстер уже колдовала у синтезатора — громоздкого агрегата, похожего на промышленный принтер, скрещенный с кофемашиной. Панель идентификации светилась зеленым, ожидая отпечатка.

— Давайте его лапу, — скомандовала она.

Тетыща скептически хмыкнул, но помог приподнять переднюю конечность рапторианца — четырехпалую, с втянутыми когтями, — и приложить к панели. Та мигнула, погасла, снова засветилась — на этот раз желтым.

Все замерли.

Побежали строчки текста, которые я прочитал вслух:

Биологический объект идентифицирован.

Раса: рапторианец, селекционный подвид «хитам», адаптация в процессе.

Метаболический профиль: текущая совместимость с локальной биосферой — 74 %.

Рекомендованный рацион: белок животного происхождения (термически обработанный), жидкость — вода с содержанием минеральных солей (0,3–0,8 %).

ВНИМАНИЕ: категорически не рекомендованы углеводы растительного происхождения, фруктоза, лактоза.

— Вот это да! — выдохнул Макс. — Система жнецов знает, чем кормить инопланетян? Или… — Макс задумался на секунду, и по лицу пробежала тень какой-то мысли. — Постойте. А что, если мир этого ящера тоже прошел через Жатву? Если их раса попала в систему жнецов точно так же, как мы?

— Откуда такие выводы? — нахмурился Тетыща.

— А откуда система берет метаболический профиль расы? — парировал Макс. — Она его не сканировала на месте, она его знала заранее. Селекционный подвид, тип адаптации — это точно инфа из базы данных!

Глава 3

Тухлые яйца и… и хрен его знает что еще

Я посмотрел на лежащего на полу рапторианца другими глазами. Если Макс прав, то этот чешуйчатый — не просто потенциальный информатор, а представитель расы, пережившей Жатву, как и мы!

Тем временем Тетыща, не склонный к философии, обратил наше внимание на практическую сторону:

— Пищевой синтезатор. — Он ткнул пальцем в агрегат. — Раз система знает его профиль, значит, может и пожрать сгенерировать. Так, Эстер?

Эстер кивнула и защелкала по панели.

— Логично. Если идентификатор распознал расу, рацион должен быть в базе. Сейчас… Что там надо?

Я распорядился:

— Эдрик, крабы, лангусты есть?

Парень кивнул.

— Еще есть мидии, рыба…

— Тащи, все сгодится.

Эдрик сунулся в морозильную установку, принялся вытаскивать оттуда замороженное и передавать Эстер, а Макс указал на синтезатор и спросил:

— И че, все туда пихать?

— Все туда. Он разберется, что брать. И уксус туда плесните, — посоветовала Эля.

— Оставшееся пойдет на вторичную переработку, — сказал Тетыща.

Молодец! И правда, чего добру пропадать?

— А поросенка? — осклабился Сергеич. — А мне кусок шейки отрежьте от него.

Вика посмотрела на него недобро.

— Я те дам поросят! Это будущая пехота.

Ящер лежал посреди кухни, мешая перемещаться, и я предложил оттарабанить его в столовую, что мы и сделали — сгрузили возле самой стены, а сами собрались вокруг синтезатора: всем хотелось посмотреть, что за бурду он выдаст.

— Момент истины! — провозгласил Макс и взмахнул руками. Я обратил внимание, что скейровские браслеты он не снимает.

Эстер хмыкнула себе что-то под нос, понажимала на кнопки, и синтезатор загудел, внутри что-то зашипело, причем громче обычного, будто аппарат осваивал незнакомую программу.

Секунд тридцать мы стояли молча, глядя на индикатор загрузки, и царила звенящая тишина, потому что синтезатор, когда работал, звуков не издавал. Потом он пискнул, извещая о завершении работы, и в приемном лотке