Чужие звезды - Андрей Алексеевич Панченко Страница 9

Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса. Капсула открылась почти беззвучно. Человек внутри дышал сам. Глаза ещё закрыты. Пульс ровный. Давление в норме.

— Самое опасное сейчас, — сказал Баха тихо. — Переход к сознанию.

Мы ждали.

Сначала дрогнули пальцы. Потом мышцы лица. Нейросканер выдал скачок активности.

— Контур памяти стабилен, — сообщил искин. — Ассоциативные зоны активны.

Через несколько секунд человек открыл глаза. Медленно. Осмысленно. Он посмотрел в потолок. Потом перевёл взгляд на Баху. На меня. Губы дрогнули.

— Где… я? — хрипло спросил он на сильно искаженном языке Содружества. — Что со мной?

Встроенный в имплантат дешифровщик быстро адаптировался и выдал мне перевод, а также лингвистический анализ речи пациента. Язык до колониальной эпохи, когда человечество ещё ютилось в давно погибшей звездной системе, которая была её колыбелью. Голос у пациента был слабый, но связный. Я впервые за всё время позволил себе выдохнуть.

— Вы в безопасности, — сказал Баха спокойно, на том же диалекте, на котором к нам обратился размороженный. — Всё хорошо. Вы были в анабиозе. Очень долго.

Человек моргнул. Несколько раз.

— Анабиоз… — повторил он медленно. — Значит… получилось?

Он помнил. Помнил слова. Термины. Сам факт. Память сохранилась.

— Как вас зовут? — спросил я.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Бирус. Инженер-навигационщик. Научно-исследовательский звездолет дальней разведки «Сенсор 67». Экипаж… — он замолчал, и посмотрел на меня. — Кто вы? Где экипаж? Где я?

— Вам всё объяснят и расскажут немного попозже, после завершения медицинских процедур — В наш разговор вмешался медик и приложил к шее Бируса аптечку. Он тут же обмяк, снова погрузившись в сон. Медик повернулся ко мне и осуждающе на меня посмотрел — Командир, зачем вы нарушаете протокол? Эмоциональные сбои нам сейчас не нужны, пациента надо стабилизировать. Он проснется через пару часов и делайте с ним, что хотите.

— Хорошо — Возражать я не стал — Подождем. Только без меня его пока не будите.

Медицинский робот аккуратно извлек тело инженера из древней криокапсулы и переместил в медкапсулу современную.

Прошло несколько часов. Решая повседневные задачи колонии, я вернулся в медблок лаборатории только ближе к вечеру. Бирус всё ещё лежал в медкапсуле, подключённый к мягкому нейроконтуру и системам поддержки.

— Сознание стабилизировано, — доложил дежурный врач. — Готов к разговору.

— Понял. Буди его.

Я подошёл ближе. Капсула тихо раскрылась. Бирус открыл глаза почти сразу. Теперь взгляд был яснее, осмысленнее. Он медленно осмотрел потолок, стены, оборудование — всё новое, всё чужое.

— Это… не наш корабль, — сказал он негромко.

— Нет, — ответил я. — Уже давно не ваш.

Он помолчал. Дыхание ровное, но слишком частое.

— Где «Сенсор»? — спросил он. — Мы должны были выйти из анабиоза… у цели.

— Расскажите сначала вы, — сказал я мягко. — Куда вы летели?

Он задумался, будто вытаскивал из глубины памяти давно забытый архив.

— Экспедиция дальнего радиуса… — медленно проговорил он. — Мы шли за пределы освоенных систем. Цель — поиск стабильных регионов за поясом реляционных искажений, исследование аномалии. Да, там… там была аномалия. Станции наблюдения зафиксировали в том районе странный объект. Вероятно, искусственного происхождения. Понимаете, этот сектор космоса давно был известен, и тут появился он… Просто из неоткуда. Я не ученный, но даже мне было понятно, что формирование любого крупного космического тела, не происходит мгновенно.

— Сколько вас было?

— Шестьдесят четыре человека. Учёные, инженеры, навигаторы, биологи. Экипаж «Сенсора» из военных космофлота.

Он замолчал, потом нахмурился.

— Старт прошел штатно, мы легли на курс и нам приказали лечь в камеры анабиоза.

Он посмотрел на меня.

— Мы рассчитывали на тридцать лет полёта. Максимум — сорок. Я был готов… — он запнулся. — Я знал, что не увижу родителей. Возможно, не увижу жену. Но… я рассчитывал вернуться. Хоть когда-нибудь.

Я молчал несколько секунд, подбирая слова.

— Бирус… сколько лет, по-вашему, вы спали?

Он не ответил сразу.

— Тридцать… сорок… может, пятьдесят, если были задержки, — сказал наконец.

Я медленно сел рядом.

— Прошло больше.

Он напрягся.

— Насколько?

— Очень много.

Он ждал. Спокойно. Как человек, привыкший принимать плохие новости.

— С момента вашего старта… прошло несколько миллионов лет.

Слова прозвучали тихо. Почти буднично. Эффект был не сразу. Сначала он просто моргнул. Потом медленно перевёл взгляд на потолок.

— Миллионов… — повторил он.

Я видел, как мозг пытается обработать невозможное.

— Это… ошибка перевода? — спросил он.

— Нет.

Он молчал. Минуту. Две. Графики показателей его организма, которые я видел на своем визоре начали слегка дрожать, но пока без критики.

— Значит… — наконец сказал он очень тихо. — Моя цивилизация… уже давно…

— Изменилась, — ответил я. — Очень сильно. Но люди существуют. Человечество живо.

Это немного его удержало.

— А моя семья?

Я не стал юлить.

— Их давно нет. Как и их потомков. Как и их мира. Как и звездной системы, из которой вы стартовали. Вашего дома больше нет, вам некуда возвращаться.

Он закрыл глаза. Не было крика. Не было истерики. Только длинный выдох.

— Я был готов… — сказал он через паузу. — Я знал, что не вернусь тем же. Я понимал риск. Но… миллионы лет…

Он снова посмотрел на меня.

— А вы кто?

— Командир колонии. Люди называют меня просто… командиром.

— Мы добрались? — вдруг спросил он. — До цели?

— Ну как вам сказать… — задумался я. — Если честно, то я не знаю. Ваш корабль был перехвачен. У цели, или в пути, сейчас мы это уже и не узнаем, наверное. Возможно, что до цели вы добрались, и тот самый объект, та аномалия которую вы хотели изучить, вас и захватил. Из того, что нам точно известно могу сказать, что ваши камеры анабиоза мы нашли у СОЛМО. Это автономная система, состоящая из различных роботов и машин — инопланетного происхождения. И нашли мы вас вообще не в нашей с вами родной галактике.

Он побледнел.

— Постойте — Медицинские показатели говорили мне, что мозг Бируса сейчас работал в режиме сильного стресса — Мы говорите про миллионы лет, про другую галактику, про какие-то машины… Но как это возможно просто технически? Наши камеры анабиоза были рассчитаны максимум на сотню лет работы! Они давно бы вышли из строя!

—