Сила Немногих - Джеймс Айлингтон Страница 107

Несколько следующих минут проходят в коротком, учтивом разговоре. Эйдин даёт, как ему свойственно, краткий обзор своего времени в Военном ведомстве. Аэква говорит главным образом об ученичестве у Эдила Глауция, упоминая Терция Эриция лишь вскользь. Я рассказываю о своей руке, о том, как идёт заживление, как я справляюсь. Веридиус в совершенстве играет роль внимательного наставника: не лезет с расспросами, но на вид искренне интересуется, по-настоящему радуется нашим успехам и сочувствует трудностям, с которыми нам пришлось столкнуться.

Как всегда, я не могу решить, сколько во всём этом — если вообще что-то есть — неправды.

На полпути вверх по склону меня отвлекает странное ощущение: что-то царапает краешек сознания. Я осторожно позволяю себе сосредоточиться. Слабый импульс Воли? Похоже, и всё же что-то иное. Откуда-то слева от нас.

Словно в ответ на мой взгляд, листья зашелестели и ветки хрустнули именно там, куда я смотрел. Я останавливаюсь. Похоже, больше никто ничего не слышал. Я чувствую прикосновение наполненного металла, плотно охватывающего торс под туникой. Я практикуюсь с ним уже несколько недель — с тех пор, как наконец откована достаточно хорошая пластина. Не хочу им пользоваться — особенно на глазах у Веридиуса. Но если придётся — воспользуюсь.

— Что такое? — Аэква заметила мою нерешительность.

— Показалось, что-то услышал.

— Наверное, просто животное, — говорит Веридиус, жестом приглашая меня идти дальше.

Я медлю, но густой лес лишь шепчет на ветру — и больше ничего. И что бы я ни почувствовал на мгновение — если вообще что-то чувствовал — уже исчезло.

Вскоре мы проходим сквозь клетку Воли Академии и оказываемся на широких, безупречно ухоженных территориях. Не считая полной пустоты и тишины, всё выглядит… нормально. Нетронуто. Точно так же, как я помню.

— Должен извиниться. Сегодня утром ко мне неожиданно прибыли гости, и мне нужно принять их прежде, чем мы сможем поговорить, — произносит Веридиус, обращаясь главным образом ко мне. Никакого намёка на подозрение в его словах, хотя он наверняка задаётся вопросом о совпадении сроков визита делегации Военного ведомства. Ульцискор, полагаю, позаботился о том, чтобы его имя никоим образом не фигурировало в организации этого визита. — Вы четверо сможете развлечь себя несколько часов до ужина? Аэква, не могла бы ты проводить Ливию в женское общежитие? И не стесняйтесь пользоваться комнатами Класса Три.

— Конечно, сможем, — говорю я. Даже без охраны? Жду продолжения.

Веридиус достаёт из кармана четыре каменных браслета. — Ах да. И пока вы на острове, боюсь, мне придётся попросить вас всех надеть вот это.

— Что это? — спрашивает Ливия с недоумением, рассматривая их.

— Следящие устройства. Просто меры предосторожности. Сенат теперь настаивает на том, чтобы все посетители их носили. — Он протягивает руку — мы нехотя подаём свои. — Если какой-нибудь будет сломан или покинет территорию будучи активным, это немедленно запустит общеакадемическую тревогу. Будут оповещены все охранники, и все ресурсы будут брошены на поиск. — Он смотрит не особенно на меня и не отводит взгляда от моего. Как будто всё это не имеет ко мне никакого отношения.

— Я думала, для этого и существуют стены, Принципалис, — замечаю я с беспечной весёлостью, когда каменный обруч защёлкивается у меня на запястье. Сидит плотно. Руку не вытащишь.

Веридиус усмехается. — Ты теперь Секст, Вис. Стены предназначены для студентов, у которых нет доступа к Воле. И они не всегда справляются даже с этим, — добавляет он непринуждённо.

Мы оба улыбаемся своими фальшивыми улыбками, и он переходит к Эйдину.

Вскоре мы все носим следящие браслеты, а Веридиус смотрит на нас с улыбкой — словно мы никуда и не уходили. — До ужина, стало быть. — Он уходит.

После этого мы немного бродим — проводим Ливии краткую экскурсию по территории и направляемся, как предложил Веридиус, к женскому общежитию. Ливия и Аэква исчезают внутри, и через несколько минут Аэква выходит одна.

— Она просто приводит себя в порядок. Скоро выйдет. — Аэква постукивает по каменному браслету на запястье. Мрачно. — Что будем делать?

Мой взгляд скользит к далёкой стене, отшлифованной Волей, которая отделяет Академию от остальной части Соливагуса. Пятнадцать футов высотой, шипы наверху. На моей ладони до сих пор виден слабый след шрама от последнего раза, когда я её перелезала.

— Он не блефовал, Вис, — глухо произносит Эйдин, заметив мой взгляд. — Он не дурак.

— Знаю. Я всё равно думаю, что смогу нас вывести. — Пауза. — Но… Ливия — это проблема.

Аэква и я выжидающе смотрим на Эйдина.

— Что? — Он хмурится с недоумением. — По плану Аэква составляет Ливии компанию, пока мы с Вис перебираемся через стену. Почему вы на меня так смотрите?

— Потому что ты будешь лучшим отвлекающим манёвром, — твёрдо говорит Аэква.

— Она права, мой друг, — соглашаюсь я.

— Почему?

Аэква и я переглядываемся. Видим смех в глазах друг друга и безуспешно пытаемся сдержать усмешки. — Она будет… более занята с тобой, — говорит наконец Аэква.

Эйдин прищуривается.

— Куда более занята, — соглашаюсь я, краешки губ непроизвольно ползут вверх, пока Аэква кашляет, едва сдерживаясь.

Эйдин смотрит на меня, потом на Аэкву, потом снова на меня. — Я из Военного ведомства. А её отец — Терций в Управлении.

Аэква едва сдерживает улыбку. — Значит, вас можно назвать… запретными? — Последнее слово она произносит соблазнительным шёпотом. Глаза широко раскрыты.

Мы оба не в силах удержаться от смешков, пока Эйдин хмурится. — Вы ошибаетесь.

— Ты ничего не замечаешь, — поправляет его Аэква.

Хмурость Эйдина усиливается, но, заметив, что я уверенно киваю, он делает в нашу сторону небольшой грубоватый жест. — Ладно. Я… устрою ей экскурсию.

На этот раз — теперь уже редкая оговорка в речи слегка растерявшегося Эйдина — мы с Аэквой не можем сдержаться. Смеёмся от души — долго и громко, так, что за собственным смехом почти не слышим возмущённых протестов Эйдина.

Мы только-только успели успокоиться, как из здания позади нас вышла Ливия, и мы с Аэквой мгновенно приняли серьёзный вид. — Пора пустить в ход обаяние, — тихо говорю я Эйдину.

Он слышит радость в моём голосе. Его взгляд обещает будущие последствия.

— Ливия,