Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 11

Следующие два года войны стали годами Гнева Дракона. Каждый замок в Дорне сожгли трижды, так как Балерион и Вхагар возвращались снова и снова. Местами возле Пекла пески сплавились в стекло — таким горячим было огненное дыхание Балериона. Дорнийские лорды были вынуждены скрываться, но и это не гарантировало им безопасности. От рук убийц пали лорд Фаулер, лорд Вейт, леди Толланд и четыре подряд лорда Уллера, ‒ Железный трон щедро платил золотом за голову любого дорнийского лорда. Но только двое из убийц выжили и смогли получить свою награду, и дорнийцы к тому же били в ответ, платя кровью за кровь. Лорда Коннингтона из Грифоньего Гнезда убили во время охоты, лорда Мертинс из Туманного Леса отравили со всеми его домочадцами бочонком дорнийского вина, лорда Фелла удавили в одном из борделей Королевской Гавани. Сами Таргариены не были в безопасности. На самого короля покушались трижды, и в двух таких случаях он бы непременно погиб, если бы не охрана. Однажды ночью убийцы подкараулили на улицах Королевской Гавани королеву Висенью — погибло два человека из ее свиты, прежде чем Висенья зарубила Темной Сестрой последнего покушавшегося.

Самое позорное дело той кровавой эпохи было совершено в 12 год от З.Э., когда Виль Вдоволюб явился незваным гостем на свадьбу сира Джона Кафферена, наследника Фонтона, и Алис Окхарт, дочери лорда Старого Дуба. Вдоволюба впустил через черный ход слуга-предатель, так что нападавшие убили лорда Окхарта и большинство гостей, затем оскопили жениха и заставили невесту глядеть на это. Потом леди Алис и ее служанок изнасиловали, увезли и продали мирийскому работорговцу.

К тому времени Дорн обратился в дымящуюся пустыню, где царили голод, чума и разруха. «Выжженной землей» называли его торговцы из Вольных Городов. Но дом Мартеллов остался верен своему девизу — «Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся». Один дорнийский рыцарь, взятый в плен и приведенный к королеве Висенье, сказал, что Мерия Мартелл предпочтет, чтобы ее народ вымер, чем попал в рабство к Таргариенам, на что Висенья ответила, что они с братом будут рады услужить принцессе.

Годы и болезни, наконец, сделали то, что не смогли драконы и армии. В 13 году от З.Э. Мерия Мартелл, Желтая Жаба Дорна, скончалась в своей постели (как утверждали ее враги, совокупляясь с жеребцом). Ее сын Нимор наследовал ей как лорд Солнечного Копья и принц Дорна. Ему было шестьдесят лет, его здоровье начало слабеть, и он не желал продолжать бойню. Он начал свое правление с отправки делегации в Королевскую Гавань, чтобы вернуть череп дракона Мераксес и предложить королю Эйгону условия мирного договора. Делегацию возглавляла наследница Нимора, его дочь Дерия.

Мир, предложенный принцем Нимором, в Королевской Гавани встретили враждебно. Особенно против него была настроена королева Висенья. «Никакого мира без подчинения», заявила она, и ее сторонники в королевском совете вторили ее словам. Орис Баратеон, озлобившийся в последние годы, предложил вернуть принцу Нимору его дочь без руки. Лорд Окхарт прислал ворона с предложением продать Дерию в «худший бордель в Королевской Гавани, чтобы каждый нищий в городе мог ею попользоваться». Эйгон Таргариен отверг все эти предложения: принцесса Дерия пришла послом под мирным знаменем, и ей не будет причинено вреда, пока она под его кровом, поклялся король.

Король устал от войны, люди это видели, но дать дорнийцам мир без подчинения было равносильно тому, чтобы признаться в том, что любимая сестра короля, Рейнис, погибла напрасно, что все это кровавое смертоубийство не имело смысла. Лорды Малого совета предупреждали, что подобный мир будет расценен как знак слабости и может поощрить новые восстания, которые придется подавлять. Эйгон знал, что Простор, Штормовые земли и марки сильно пострадали во время войны, что они не забудут этого и не простят. Даже в Королевской Гавани король Эйгон не осмеливался выпускать дорнийцев из Эйгонфорта без охраны, опасаясь, что простолюдины просто порвут их на части. По всем этим причинам, писал позже великий мейстер Лукан, король был готов отказаться от дорнийских предложений и продолжить войну.

Тогда принцесса Дерия вручила королю запечатанное письмо от своего отца. «Только для ваших глаз, ваша милость».

Король Эйгон молча, с каменным лицом прочел письмо при всем дворе, сидя на Железном троне. Когда он встал, люди заметили, что король поранил руку. Эйгон сжег письмо и больше никогда о нем не говорил, но той же ночью он оседлал Балериона и отправился через Черноводный залив к дымящимся горам Драконьего Камня. Когда на следующее утро он вернулся, Эйгон Таргариен согласился на условия мира, предложенные Нимором Мартеллом. Вскоре он подписал договор о вечном мире с Дорном.

И по сей день никто не может с уверенностью сказать, что могло быть написано в письме, врученном Дерией. Некоторые утверждают, что в нем были лишь простые слова одного отца, обращенные к другому, сердечные слова, тронувшие сердце короля Эйгона. Другие считают, что в нем был приведен список всех лордов и знатных рыцарей, погибших во время войны. Некоторые септоны дошли даже до утверждений, что письмо было зачаровано, что его написала перед смертью сама Желтая Жаба, используя кровь Рейнис вместо чернил, отчего король и не смог противиться ее черной магии.

Великий мейстер Клегг, прибывший в Королевскую Гавань много лет спустя, пришел к выводу, что Дорн больше не мог воевать. Клегг предполагает, что ведомый отчаянием принц Нимор мог угрожать в письме, что если его мирные условия будут отвергнуты, дорнийцы наймут Безликих из Браавоса для убийства сына и наследника Эйгона шестилетнего Эйниса, сына короля от Рейнис. Это возможно… но никто никогда не узнает правды.

Так закончилась Первая дорнийская война (4-13 годы от З.Э.).

Желтая Жаба Дорна сделала то, что не удалось Харрену Черному, Двум королям и Торрхену Старку: она победила Эйгона Таргариена и его драконов. Но к северу от Красных гор ее тактика вызвала лишь презрение. «Дорнийская храбрость» стала насмешливым обозначением трусости среди лордов и рыцарей королевства Эйгона. «Жаба скрывается в песках, когда ей что-то угрожает», — написал один книжник. Другой написал так: «Мерия сражалась как женщина — с помощью обмана, измены и колдовства». Дорнийская «победа» (если это была победа) считалась бесчестной, и выжившие в этой войне сыновья и братья убитых обещали друг другу, что настанет