Павел Корнев - Скользкий Страница 129

– Мясо они морозят, – не очень уверенно возразил Сергей. – И урожая куда больше нашего собирают.

– Урожай – это дело. Дома кто-то мешает хозяйством заниматься? Не вижу у тебя желания на земле работать. А то смотри – в следующий раз Юрку с собой возьму, а ты картошку окучивай, коров паси. Не хочешь? То-то же. И сам подумай, кем ты в Северореченске будешь? Ни земли, ни денег, ни дела. Теплые места давно заняты. Так и пробегаешь всю жизнь в служках.

Не решившись больше спорить с отцом, Сергей промолчал, а Михаил Григорьевич не стал продавливать свою точку зрения.

По обеим сторонам дороги вскоре потянулись засаженные какой-то травкой поля. Овес, что ли? Не знаю, агроном из меня тот еще. Оглянувшись на замершую у борта телеги вампиршу, я устроился поудобней и постарался задремать. Сон не шел. Плохо, сейчас бы самое время задрыхнуть, но не могу расслабиться, и все тут. Мысли всякие дурацкие в голове крутятся. Ножи-амулеты-пистолеты. Стужа – Хранитель – порталы между мирами – собственное будущее. Фигня, в общем, полная.

Впереди показались три обнесенные высоким забором ветряные мельницы, на лужке рядом с ними паслись, выщипывая молоденькую травку, тощие коровы. Помимо вооруженного охотничьим ружьем часового на одной из мельниц за стадом следили еще три пастуха – двое с арбалетами, один с луком.

Интересно, что они сейчас мелют? Зерна ж с зимы остаться не должно. Потом я приметил протянувшуюся высоко над землей на деревянных опорах нитку силового кабеля, и все стало понятно. Вон за той рощицей хутор Видный должен быть. Богатый хутор. То ли староверы там обосновались, то ли еще какие раскольники, но держались они особняком и пришлых не привечали.

– Михал Григорьич, а вы откуда едете? – Молчание настолько мне обрыдло, что я был рад любой теме для разговора. Ну, почти любой… – Если не секрет, конечно.

– Да какой секрет? Из Северореченска едем, – не стал отмалчиваться все еще сердившийся на сына мужчина.

– А чего так далеко на север забрались? По южной же дороге всяко ближе должно быть. – Действительно, странно. И Город и Северореченск находились существенно южнее Форта.

– Дрянь та дорога, – сплюнул Серега.

– Это точно. Не люблю я те места. В племянника двоюродного о прошлом годе около Лисьих Выселок бесы вселились, так до церкви не довезли, сбег он. Спаси Господи душу раба твоего, – перекрестился Михаил Григорьевич. – А вообще, мы каждый раз в Форт заезжаем.

– Бать… – осуждающе протянул Сергей.

– Ой, да перестань ты. Тоже мне, секрет великий, – шикнул на него Михаил Григорьевич. – С Северореченском у нас только Комвнешторгу торговать разрешено. Так мы берем товар, везем в Форт, сдаем там деятелю одному из Торгового союза и тут же обратно выкупаем. Ему копеечка капает, нам бумаги чистые. Особисты, конечно, обо всем прекрасно знают, но смотрят на это сквозь пальцы. До поры, до времени…

– Еще б им не смотреть сквозь пальцы. За такие-то деньги… – вставил Серега. – Всяк побольше кусок откусить норовит.

– Как там, в Северореченске? – Я понял, что пора менять тему.

– Хорошо там, – мечтательно вздохнул парень. – Заводы работают, трубы дымят, товару полно.

– Дитятко, да разве ж тот товар их трудом сделан? Там же торгаш на спекулянте сидит и барыгой погоняет! Только и слышишь: завозу не было, завоз будет, завозу не было, завоз будет. Сидят, у моря погоды ждут. Попадет к ним что стоящее – не попадет. А ну как лавочка накроется? С голоду же пухнуть начнут. Казаки всех прокормить не смогут. – Расстроившись, Михаил Григорьевич начал развязывать котомку. Судя по аромату, с чем-то съестным.

– Вы про поисковиков? – решил уточнить я.

– У вас их, может, поисковиками кличут, а у нас доставалами. Хрен редьки не слаще. – Михаил Григорьевич заглянул в котомку и задумался. – А так в Северореченске пока хорошо. Особенно по сравнению с Фортом. Я, как вашего уличного проповедника послушал, так вообще удавиться захотелось. Ей-ей, рука за веревкой потянулась. Караул! Завтра не то конец света, не то начало глобального оледенения. Еще и проторчали у вас на день дольше.

– А что такое?

– Да мутанты ваши какие-то беспорядки у ворот учинили. Пока их к ногтю не прижали, никого из Форта не выпускали.

– Да и хорошо, что позже выехали. Зато под криоген не попали, – замахал руками Серега. – Не видели? Там целую рощу поморозило. И дорогу захватило. Как раз у самых болот.

– Повезло. Раньше прошли, – сразу понял я, о какой роще разговор. – С погодой в последнее время вообще не пойми что творится.

– И не говори. – Михаил Григорьевич указал мне на разложенную на полотенце снедь: вареные куриные яйца, ломтики сала, зелень, каравай хлеба и полголовки желтого сыра. – Чем, как говорится, богаты, тем и перекусим. Угощайтесь.

– Бать, ну ты совсем филантроп, – укорил отца Сергей. – Подвезти попутчиков от нас не убудет, но булки на деревьях расти пока не начали.

– Ну-ка, цыц! Будет он еще отца стыдить!

– Да нет, все правильно, – сглотнул я слюну. – Только с золотишком в последнее время не очень. Доллары возьмете?

– Да какие могут быть деньги? Угощайтесь, – наградил сына грозным взглядом Михаил Григорьевич.

– Нужны нам эти зеленые фантики. Вы патронами расплатитесь. – Серега сидел к отцу спиной и поэтому не увидел, как тот потянулся за кнутом.

– Ты что меня перед людьми позоришь? – Михаил Григорьевич неслабо протянул сынка плетью поперек спины. На коже осталась алая полоса.

– Ай! Бать, ты чего? Сам же всегда говорил!

– Я те дам – говорил! – Второй удар перечеркнул спину от левого плеча к пояснице. – Я те поговорю еще!

– Больно же! Бать, ну ты чё?

– Михал Григорьич! Нормально все. – Предложи мне кто такой обмен в рейде – в морду получил бы моментально. А тут – все же меня везут. И еда из воздуха у этих людей не появляется. К тому же патроны я достал вроде подмоченные… – Держи. Двух хватит?

– Хватит, – повел плечами и зашипел от боли Серега. Солнце спряталось за небольшой тучкой, подул ветерок, и сразу же похолодало. – Бать, кинь рубашку.

– Вы уж не серчайте на нас, – передав рубаху, примирительно вздохнул Михаил Григорьевич. – Молодежь нонче пошла… Да и время сейчас такое… Не поверишь, у нас на село всего два десятка ружей. Больше нельзя. В тайгу по трое ходим: один с ружьем, двое с самострелами. Вот парни и подвинулись на этой почве.

– Ничего я не подвинулся, – огрызнулся Серега.

– Поговори еще у меня. Вырастил коммерсанта на свою голову.

– Как же вы зимой без оружия? – удивился я.

– Да у нас рота егерей расквартирована. – Возница протянул мне ломоть посыпанного солью хлеба. – Спутница ваша пусть тоже угощается.