Владимир Городов - Козыри богов(СИ) Страница 137

"20 кумината 8855 года. Перед охотой император с присущим ему чувством юмора пообещал бывшему Неутомимому, что, если тот вернёт Камень Здоровья и Бессмертия, то тот может рассчитывать на смерть от старости. Знал бы этот тупица, что, верни он Камень Ол, смерть от старости наступила бы для него в тот же день! На вечернем балу я очень смеялся, рассказывая об этом случае фрейлине Оп".

"Странный сон приснился мне сегодня перед охотой: будто бы мои ноги убегают от меня. Ябегу за ними, кричу: "Постойте, подождите!", но догнать не могу. Но, позвольте! Как же я за ними мог бежать? Без них-то? Весьма и весьма странный сон... И к чему бы такое приснилось?"

В доме цирюльника шло гулянье "под большое декольте": Бади праздновал своё счастливое избавление от долговой кабалы и участи привольного. Вокруг стоящего посередине комнаты стола, уставленного тарелками с остатками еды, пустыми и полупустыми бутылями, сидела вся моя свита и примкнувший к ней хозяин дома. Пьяные в зюзю. Егермейстер нежно обнимал и целовал глупо хихикающую министра культуры. Начальник гвардии, запинаясь, путаясь в словах и размахивая пустой бутылкой, что-то вдохновенно рассказывал Бади, который сидел напротив и, подперев ладонью щеку, откровенно спал. Главный Адмирал военного и торгового флота, отбивая по столу такт большой деревянной кружкой и давно превратив в пюре какую-то лежащую перед ним снедь, самозабвенно орал пиратскую песню:

Огэй-ого, огэй-ого!Ватага вышла в море.Огэй-ого, огэй-ого!Купца мы встретим вскоре.Огэй-ого, огэй-ого!Пусть молится Обоим,Но мы ему - огэй-ого! -Кровавый пир устроим!

Наш приход остался незамеченным. Только лишь сипс вылез из-под стола с несчастным и усталым видом, подошёл ко мне, сел подле и тяжело вздохнул.

- Что, Аррутар, тяжело абстиненту в пьющей компании? Ничего, сейчас мы здесь порядок наведём! А-Ту, одиночным - огонь!

- В кого? - испуганно спросило бепо.

- В стенку.

А-Ту облегчённо вздохнуло. Щёлкнул предохранитель, клацнул затвор и грянул выстрел. Наступила звенящая тишина, которую спустя некоторое время осмелился нарушить Петя.