Трусы на люстре, или И смех, и грех - Елена Амеличева Страница 14

Внутри замок оказался даже более своеобразным, чем снаружи.

Это было не жилье, а музей охотничьих трофеев, перемешанный с оружейной и черт знает чем еще. На стенах висели головы кабанов с огромными клыками, оленьи рога в несколько рядов, чучела птиц с хищными клювами и какие-то непонятные шкуры, по которым я бы не рискнула угадывать животных. Пахло деревом, старой кожей, порохом и чем-то сладковатым - может, травами, может, бальзамами, которыми тетушка пользовалась.

В огромном камине, сложенном из дикого камня, весело потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены. На полу валялись кости - надеюсь, не человеческие, хотя кто знает, с кем тут тетушка водится. В кресле у камина сидел... ОГРОМНЫЙ ПЕС.

Нет, не пес. ЧУДИЩЕ. Размером с небольшого пони, с лохматой серой шерстью, умными карими глазами и такими лапами, что каждой можно было прихлопнуть кота, не заметив.

- Это Брут, - представила тетушка. - Не бойтесь, он добрый.

Пес, услышав свое имя, поднял голову и посмотрел на нас. Внимательно, с интересом. Обвел взглядом меня, девочек, корзину с Пипом (откуда донеслось едва слышный скулеж), Каркушу на моем плече и, кажется, даже заглянул в карман, где прятался Шмякс. И во взгляде этом читалось: «Ну, что за еду привезли? Или это гости? Если гости, то жалко. Выглядят вкусно».

- Добрый? — переспросила я с сомнением.

- Ну, относительно, - увильнула тетушка, усаживаясь в соседнее кресло и закидывая ногу на ногу. - Он не ест тех, кого я представлю. А я вас представлю.

Она щелкнула пальцами.

- Брут, - сказала торжественно. - Это Зоя, моя племянница. И ее дети. А также их зоопарк. Их есть нельзя. Понял?

Пес вздохнул - судя по всему, с сожалением - и положил голову на лапы. Но глаз не закрыл. Смотрел на нас. Изучал. Ждал, видимо, когда тетушка отвернется. Или надеялся, что она передумает?

- А волки? - спросила Виктория, которая, кажется, нисколько не испугалась, а даже наоборот, заинтересовалась. - Они тоже не едят гостей?

- Волки живут во дворе, - пояснила тетушка. - В дом заходят только по праздникам.

- А какие здесь праздники? - поинтересовалась Эмили, прижимаясь к сестре.

- Ну, день летнего солнцестояния, день зимнего солнцестояния, дни рождения, если кто вспомнит... - тетушка загибала пальцы. - А, и еще когда соседский демон приходит в гости. Тогда мы волков специально запускаем, чтобы он не наглел.

- Демон? - насторожилась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. - Вы дружите с демонами?

- А, ерунда, - тетушка отмахнулась. - Модюс, сосед. Демон, конечно, но симпатичный. Рожки у него, правда, длинноваты, но кто без недостатков? Потом расскажу. А сейчас ужин!

Ужин был насыщенным. Во всех смыслах.

Тетушка накормила нас жареным мясом - огромными кусками, сочащимися соком, с хрустящей корочкой и таким ароматом, что у меня потекли слюнки еще до того, как мы сели за стол. Из какого животного это мясо, решила не уточнять. Может, кабан. Может, олень. Может, тот самый наглый демон. К мясу была подана картошка, запеченная с травами, тушеные овощи с чесноком и какой-то невероятно вкусный пирог с ягодами - от него исходил такой сладкий дух, что даже Брут оживился и подполз ближе.

Дети наворачивали за обе щеки, забыв про все свои страхи. Щеки эти лоснились, пальцы липли, глаза горели счастьем. Мелисса умудрилась измазаться так, будто специально купалась в тарелке.

Пип, которого мы все-таки затащили в дом (корзину с ним пришлось нести вдвоем с кучером, потому что кот от ужаса перед волками вцепился в прутья и не желал вылезать), сидел под столом, сжавшись в комок, и делал вид, что его не существует. Оттуда периодически доносилось жалобное мяуканье, но на попытки выманить его едой он реагировал глухим рычанием.

Каркуша устроился на люстре и комментировал каждый кусок, который мы отправляли в рот.

- Мясо! Кар! А мне? Кар-р-р!

- Каркуша, замолчи, - шипела я, но без злости. В конце концов, он был частью этого бедлама.

Шмякс спал в кармане тетушкиной куртки, которая висела на спинке стула. Периодически он шмякался на пол, просыпался, оглядывался, лез обратно в карман и снова засыпал. Брут провожал эту пушистую «закуску» внимательным взглядом и облизывался, косясь на тетушку.

Глава 16. Дело есть

Глава 16. Дело есть

- Ну, рассказывай, - сказала она, когда мы закончили с ужином и отправили девочек в отведенную им комнату. С условием, что пес пойдет с ними «охранять, а не жрать». Тот поднялся с явной неохотой, но поплелся за детьми, тоскливо оглядываясь на остатки мяса.

Мы остались одни в большой зале. Огонь в камине догорал, отбрасывая красноватые отсветы. Пахло табаком, едой и чем-то древним, древесным. Тишина после детского визга казалась оглушительной.

Я вздохнула и рассказала все. Про трусы на люстре - тетушка хмыкнула. Про девицу, которую Атамир скинул с кровати - тетушка фыркнула. Про то, как он пытался делать вид, что ничего не случилось - тетушка скривилась. Про детей, про свой отъезд, про долгую дорогу с вонючим хомяком и орущим вороном.

Фифа слушала молча, только свечка на столе дымилась все сильнее и сильнее. К концу моего рассказа она практически горела синим пламенем, а в глазах тетушки плясали такие огоньки, что я даже забеспокоилась, не спалит ли она замок от злости?

- Идиот, - резюмировала тетка. - Настоящий драконий идиот. Ты бы ему сковородой-то заехала, как я тебя учила?

- А ты учила?

- Ну, не я, так мать твоя должна была учить. - Та покачала головой. — Бить мужиков сковородой - это святое. Бабская традиция. Моя бабка так моего деда воспитывала. И ничего, шестьдесят лет прожили душа в душу. Правда, дед потом заикался немного, но это мелочи.

- Я не била, - призналась, чувствуя себя почти виноватой. - Пожалела. Думала, одумается.

- Драконы не одумываются, - отрезала тетушка. — У мужиков вообще сложности с мыслительным процессом. Они предпочитают просто ширинку расстегивать и действовать по обстоятельствам. Драконы думают, что им все можно. Особенно эти, военные. Генералы хреновы. У них вместо мозгов - одни регалии.

- Мой действительно генерал, - я кивнула.

- Тем более. - Тетушка затянулась. - Знаю я этих генералов. Один тут недалеко живет, тоже дракон, тоже генерал, тоже тупоголовень упертый еще тот.

Она замолчала и