Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов Страница 2

Эрик бросил взгляд на сына Хьюго и кивнул. Когда пробирались по улочкам охваченной безумием Патеры, Хлоди все время хныкал, теперь же его губы были плотно сжаты, а лицо выражало напряженную решимость.

Мия замкнулась в себе. Она почти не говорила и отмахивалась даже от матери. Первую ночь в лесу Эрик долго не мог уснуть и, услышав шорохи, в свете одинокого костра увидел, как сестра встала, подошла к дереву, прижалась к нему лбом и едва слышно забормотала что-то себе под нос. Мальчик хотел было подняться, но его остановила Бьёрг, крепко сжавшая плечо и шепнувшая на ухо: «Дай ей возможность побыть одной».

Бьёрг все время была рядом, и Эрик стал к этому привыкать. Остальные гуддары, занятые своими темными мыслями, перестали обращать на нее внимание, и лишь мать иногда смотрела косо, пробуждая воспоминания о словах, сказанных ею отцу несколько дней назад: «Будь проклят тот день, когда ты встретил ее!»

Мальчик так и не разгадал эту тайну. Что связывало Бьёрг с отцом? И стоило ли теперь думать об этом?

***

Спустя много дней наконец пошел дождь. Крупные капли прибивали пыль к земле, превращаясь в грязную кашу. Промокшие гуддары остановились под ветвями раскидистых сосен и жались друг к другу, чтобы сохранить тепло.

Рядом с Эриком, как всегда, была Бьёрг. Она закусила губу и о чем-то думала. Ее непослушные курчавые волосы намокли и выпрямились под тяжестью воды. По щеке катилась крупная капля. Бьёрг почувствовала взгляд и подняла глаза. Бронзовый кулон на шее сверкнул разноцветными бликами. Сзади кто-то толкнул, и Эрик оказался еще ближе. От нее пахло лесными ягодами, голубикой и малиной, которые они вместе собирали два часа назад на привале. Эрик не удержался и прикоснулся к ее руке. Бьёрг развернула ладонь и провела по его пальцам подушечками своих. Он почувствовал жар и отшатнулся. Где-то рядом хихикнула Мия. Эрик смутился, то ли от собственных чувств, то ли от смешка сестры, но Бьёрг, казалось, этого не заметила, сделала полшага и шепнуло на ухо:

– Так теплее, а мы оба замерзли.

Не успел он вновь запаниковать, как она юркнула к нему под плащ. Боясь пошевелиться, Эрик почувствовал исходившее от нее тепло и долго еще стоял не шевелясь, пытаясь разобраться в потоке нахлынувших эмоций. Капли продолжали падать на вымокшую ткань, где-то вдалеке протяжно гремело, а он чувствовал, как сердце никак не могло угомониться, как грудь наполнял свежий влажный воздух и как ее дыхание согревало шею. Простота и искренность ее поведения немного успокоили, и Эрик, представив себя взрослым, приобнял Бьёрг. Руки слушались плохо, но она не отшатнулась и не начала сопротивляться, а, напротив, вжалась в него, словно он был любимым одеялом.

Когда дождь закончился, раздались радостные возгласы. Бьёрг вынырнула из-под плаща. Эрик встал на носки и огляделся, пытаясь понять, что происходит. Часть гуддаров вышла из-под крон и указывала куда-то вдаль. Мальчик перевел взгляд, но не смог ничего увидеть из-за густой хвои. Бьёрг взяла его за руку и потянула за собой. Проскочив между взрослыми, они оказались на открытом месте.

Где-то сбоку над темно-зелеными ветвями поднимались изломанные вершины Серых гор. Снежные пики скрывала густая Завеса, а склоны отливали розмарином и бархатцем. Эрик, никогда не видавший ничего больше Башни, с удивлением уставился на это великолепие.

– Вау! – вырвалось у него.

– Рот-то закрой, – раздался рядом голос Мии. – А то что тот сом на прилавке…

Мальчик раздраженно посмотрел на сестру, но она вместо продолжения прикусила язык и уставилась на него с каким-то странным выражением.

– Что? – буркнул Эрик.

– Ты сейчас очень похож на отца… – ответила Мия и, больше не произнеся ни слова, скрылась в толпе.

Взрослые возбужденно и радостно переговаривались. Всех их вырвали из привычной жизни, из размеренного хода дней. Кто-то потерял близких, кто-то друзей или знакомых. Но у всех была цель. Горы давали надежду. Надежду на кров и тепло. Надежду на то, что мир вокруг придет в порядок.

Не радовалась только Бьёрг. Общее воодушевление, казалось, совсем ее не задело. Она настороженно прислушивалась и водила головой из стороны в сторону.

– Что-то не так… – прошептала она чуть слышно, сорвалась с места и, не оборачиваясь, махнула рукой, чтобы Эрик следовал за ней.

Не понимая, что происходит, мальчик повиновался. Около Хьюго Бьёрг остановилась, схватила того за руку и резко потянула на себя, привлекая внимание.

– Нам нужно уходить.

– Э-э-э?.. – Хьюго затряс головой.

– Нужно. Уходить, – повторила Бьёрг, делая ударение на каждом слове.

– Ну-у-у, да. – Хьюго кивнул. – Сейчас костры разведем, просушимся и двинемся дальше. Нам, похоже, уже недалеко.

– Сейчас. Нужно. Уходить. Сейчас. – Бьёрг выпятила нижнюю губу.

– Погоди, погоди. Никто не хочет задерживаться, но все вымокли, да и обедать пора.

Рядом показался мастер Фроуд. Он был встревожен, а промокшие волосы торчали во все стороны. Бьёрг развернулась к нему и повторила:

– Нужно. Уходить.

– Ты что-то чувствуешь? – спросил мастер Фроуд.

– Тратим время. Нужно уходить. Сейчас. Потом будет поздно.

– Да хоть объясни, в чем дело?! – начал раздражаться Хьюго.

– Так-так, Хьюго, попридержи коней, – примирительно проговорил мастер Фроуд. – Давай-ка лучше послушаем ее, хуже не будет. Там разберемся.

Хьюго чертыхнулся в густую бороду и недовольно отступил.

– Клык вас раздери! Герхард такого бы не одобрил. Он всегда говорил: в ситуации сначала надо разобраться и только потом – действовать.

– Герхард не был в нашей ситуации, – отрезал мастер Фроуд. – Командуй.

***

Эрик сидел на корточках около ручья. Снимая усталость после долгого перехода, холодная вода щипала лицо. Воздух почти очистился от пыли, прибитой дождем, и больше не мешал дышать полной грудью. Горы стали чуть выше и теперь в лучах гиацинтового заката были похожи на великанов, державших на плечах холодно-темную Завесу.

Бьёрг устроилась рядом, поджав колени к подбородку и обхватив их руками. Мальчик злился, что она так и не объяснила свое поведение. К чему эти таинственные предостережения? Разве время сейчас что-то скрывать? Разве не должны все они знать о той опасности, которая им угрожает? Сколько ни пытался, Эрик не мог понять, о чем она думает.