Пламя и кровь - Джордж Мартин Страница 22

Похоже, Эйнис Таргариен не понимал, до какой степени восстановил против себя всю страну. Полный желания вернуть благосклонность простонародья, он решил отправить Эйгона и Рейну в монаршее путешествие по стране. Без сомнения, король помнил восторженные кличи, которыми повсюду приветствовали его кортеж во время прошлой поездки. Принцесса, будучи, как видим, мудрее своего отца, попросила дозволения взять с собой Пламенную Мечту. Однако его милость отказал дочери. В то время у Эйгона еще не было дракона, и король опасался, что и лорды, и простолюдины сочтут принца трусливым неженкой, увидев его на коне, а его жену — на драконе.

Его милость крепко ошибся, когда осмысливал настроения в государстве, благочестие своих подданных и силу слов верховного септона. Толпы верующих осмеивали Эйгона, Рейну и весь их кортеж с первого дня пути, где бы те ни были. В Девичьем Пруду не нашлось ни одного септона, который бы согласился благословить пир, устроенный в честь молодых лордом Мутоном. Когда кортеж прибыл в Харренхолл, лорд Лукас Харровей заявил, что не впустит новобрачных в замок, если те не согласятся признать его дочь Алис истинной и законной супругой их дяди. Эйгон и Рейна отказались, но со стороны набожных любви к ним не прибавилось, лишь пришлось провести холодную сырую ночь в шатрах под высокими стенами мощного замка Черного Харрена. В одной из деревенек Речных земель Честные Бедняки дошли до того, что забросали супружескую чету комьями грязи. Принц Эйгон обнажил меч, чтобы покарать их, но собственные рыцари его удержали — ибо свита принца была намного меньше числом. Однако же это не остановило Рейну. Подъехав к обидчикам, она заявила:

— Вижу, вы бесстрашны перед девицей на коне. В другой раз я прибуду на драконе. Попробуйте тогда кидаться грязью!

По всему королевству положение со дня на день только ухудшалось. Десницу септона Мармизона отлучили от веры в наказание за свершение запрещенного свадебного обряда. Его милость сам взял перо в руки, чтобы написать верховному септону. Он просил его святейшество вернуть сан «моему доброму Мармизону» и разъяснял древний валирийский обычай браков между братьями и сестрами. Ответ был столь ядовитым, что его милость побледнел при чтении: нисколько не смягчившийся пастырь истинно верующих, обратившись к Эйнису как к «королю-сквернавцу», объявил его самозванцем и тираном, не имеющим права властвовать над Семью Королевствами.

Верующие вняли своему пастырю. Менее чем через две недели кучка Честных Бедняков подкараулила септона Мармизона, которого несли по городу в паланкине. Выскочив с топорами из переулка, они изрубили десницу в куски. Сыны Воина начали укреплять холм Рейнис, превращая септу Поминовения в настоящую твердыню. Красному замку до завершения оставались еще долгие годы, и потому, сочтя свою обитель на холме Висеньи излишне уязвимой, его милость вкупе с королевой Алиссой и младшими детьми решил удалиться на Драконий Камень. Предосторожность оказалась весьма разумной: за три дня до отплытия двое Честных Бедняков перебрались через стену усадьбы и ворвались в монаршую опочивальню. Только своевременное вмешательство Королевской гвардии спасло Эйниса от постыдной смерти.

Его милость сменил холм Висеньи на саму Висенью. На Драконьем Камне вдовствующая королева встретила его речью, ставшей знаменитой:

— Ты, племянничек, глупец, да к тому же и слабак! Посмел бы кто-нибудь говорить так с твоим отцом! У тебя есть дракон, так используй его! Лети в Старомест и преврати Звездную септу во второй Харренхолл! Или позволь лететь мне, я с радостью изжарю для тебя этого набожного дурня.

Эйнис о том не пожелал и слушать. Он предпочел отправить вдовствующую королеву в ее палаты в башне Морского Дракона и повелел ей пребывать только там.

К концу 41 года от З.Э. чуть ли не вся страна погрузилась в пучину настоящего восстания против дома Таргариенов. Четыре ложных короля, появившихся после смерти Эйгона Завоевателя, теперь казались сущими фиглярами по сравнению с новой угрозой, поскольку нынешние мятежники почитали себя воинами Семерых, ведущими священную войну против безбожной тирании.

На воззвание верховного септона откликнулись десятки благочестивых лордов: во всех Семи Королевствах они опускали стяги Таргариенов и объявляли о своей верности Звездной септе. Сыны Воина захватили все ворота Королевской Гавани и сами решали, кому можно вступать в столицу и покидать ее — так, они разогнали строителей незаконченного Красного замка. На дороги вышли тысячи Честных Бедняков, принуждая путников объявлять, стоят ли те «за богов или за сквернавцев». Толпы собирались и шумели у ворот замков до тех пор, пока лорды не выходили и не отрекались от Таргариенов. В Западных землях принцу Эйгону и принцессе Рейне пришлось прервать монаршее путешествие и искать укрытия в замке Крейкхолл. Посланник Железного банка Браавоса, отправленный в Старомест на переговоры с Мартином Хайтауэром, новым лордом Высокой башни и гласом Староместа (его отец, лорд Манфред, скончался несколькими лунами ранее), отписывал в банк, что именно верховный септон теперь «подлинный король Вестероса во всем, кроме титула».

Новый год застал Эйниса все на том же Драконьем Камне. Короля терзали страх и нерешительность. Хотя его милости было всего тридцать пять лет, говорили, что выглядел он на все шестьдесят, а великий мейстер Гавен сообщал, что король часто бывал прикован к ложу спазмами желудка и слабостью кишечника. Когда ни единое лекарство великого мейстера не возымело действия, заботу об Эйнисе взяла на себя вдовствующая королева, и его милость, казалось, пошел на поправку… но лишь затем, чтоб внезапно лишиться чувств при вести о том, что тысячи Честных Бедняков окружили Крейкхолл, где поневоле загостились его сын и дочь. Тремя днями позже король скончался.

Эйнис Таргариен, первый этого имени, был предан огню во дворе Драконьего Камня, как и его отец. В последний путь его милость провожали сыновья Визерис и Джейхейрис, двенадцати и семи лет, и пятилетняя дочь Алисанна; отпевала его овдовевшая королева Алисса. Его любимая драконица Ртуть подожгла погребальный костер, также записано, что и Вермитор со Среброкрылой добавили к нему свой огонь.

Вдовствующей королевы Висеньи на похоронах не было — не прошло и часа по смерти Эйниса, как та оседлала Вхагар и улетела на восток, за Узкое море. Вернулась она вместе с принцем Мейгором и его Балерионом.