Рождество на Линдурмфесте - Вальтер Моэрс Страница 3

но и множеством других существ, вплоть до микроскопически малых. А уж о мириадах подземных форм существования и говорить нечего. Так отчего бы там не быть ещё Хамули и его Меппу? На этой скале и в ней водятся существа куда более странные, друг мой. Взять хотя бы её гибридное население растенасекомых! Нет, это не опечатка. Они называются растенасекомыми, потому что наполовину животные, наполовину зелень: стеблепаук и ползучий листун, листаламандра и тысячебег, сине-зелёный листвец, двойной пыхтун и листозмея. Все они выглядят неподвижными растениями, но стоит подойти слишком близко, как они уползают, уползают или улетают прочь быстрее, чем глаз успеет за ними уследить.

См. Таксономическая таблица II — РАСТЕНАСЕКОМЫЕ

Наша диковинная фауна и флора, однако, в моих глазах всё же не служит достаточным оправданием всем нелепым хамулимепповским обычаям, которыми наших младших манипулируют с ранних лет. Зачем годами без всякой нужды травмировать беззащитных детей и прививать им химеры, лишь чтобы однажды жестоко отнять у них веру в них? Потому что детей так легко дурачить?

Поверь мне, Хахмед: нет ничего травматичнее дня, когда узнаёшь, что ни Хамули, ни Меппа вовсе не существует. И этот день приходит в жизни каждого ребёнка-драконгорца так же неизбежно, как похмелье после пьянки. В моём случае неблагодарная задача сообщить мне эту тревожащую весть выпала моему литературному крёстному Данцелоту фон Слоговерту — литературные крёстные по традиции берут на себя эту неприятную обязанность, — и я до сих пор держу на него за это обиду, хотя он не имел в виду ничего дурного. Совсем наоборот — он хотел меня просветить. Но тем самым он разрушил не только мою детскую невинность, но и моё доверие почти ко всему! Когда он, призвав на помощь всё своё риторическое мастерство, сообщил мне, что ни Хамули, ни Меппа вовсе не существует, мой любимый мир рухнул. Мир сказок и мифов, преданий и легенд, всё царство химер, наполнявшее мои сны.

По степени разочарования это открытие сравнимо разве что со случаем, когда школьный товарищ сообщил мне, что однажды придётся умереть. До тех пор я верил в вечную жизнь. Будто у меня из-под ног выдернули всё моё детство — а под ним оказались коварные зыбучие пески взрослой жизни со всеми её страхами перед будущим. Это случилось со мной в нежном возрасте двадцати девяти лет, то есть по меркам драконгорцев практически в младенчестве. Я до сих пор толком не оправился.

Теперь ты понимаешь, почему я ипохондрик?

Как после такого открытия сохранить доверительные отношения со своим телом? Оказывается, можно умереть — ну не идиотизм ли? Если нельзя положиться даже на самого себя, то на кого тогда? С тех пор я питаю принципиальное недоверие к взрослым, которое ничуть не уменьшилось оттого, что я и сам уже достиг совершеннолетия. Подарки с тех пор утратили для меня своё невинное очарование. Они даже внушают мне страх. Всякий раз, когда кто-нибудь дарит мне что-то особенно красиво упакованное, меня охватывает опасение, что внутри может скрываться нечто, от чего я заплачу.

Вот почему, дорогой Хахмед, я, возможно, ныне не способен верить даже в самый знаменитый миф Линдурмфеста — в миф об алмазе Линдурмфеста. «Драконгорец, который не верит в алмаз Линдурмфеста?» — удивлённо спросишь ты. Все знают эту легенду о величайшем из всех замонийских алмазов, который будто бы скрывается глубоко в недрах Линдурмфеста, о драгоценнейшем из сокровищ нашего древнего народа. Вполне вероятно, что это не просто предание, лишённое всякой научной основы. Геологические факты говорят в его пользу. Скала внутри прямо-таки усеяна драгоценными и полудрагоценными камнями всех размеров. Их постоянно находят; они приносят первооткрывателям огромное богатство и питают легенду о ещё более крупном, ещё более драгоценном исполинском алмазе, который по сей день дремлет, ожидая, когда его извлекут. Драконгорец по имени Фридеон фон Фразодробитель несколько тысяч лет назад нашёл первый супералмаз, названный Розовой Горной Пумой. Он был величиной с винную бочку. Прежде совершенно безуспешный стихоплёт из нижней части Линдурмфеста обнаружил Зелёного Скорпиона — изумруд, чья форма по прихоти природы и вправду напоминает скорпиона. Лиловый лазурит — всего лишь полудрагоценный камень, но из-за своей диковинной окраски он реже и ценнее иного высококаратного алмаза, ведь лазуриты обычно тёмно-синие. Стеклянное Сердце, красное как кровь, — это, разумеется, рубин, и настолько ценный, что его первооткрыватель смог купить на вырученные деньги целый городок да ещё несколько окрестных виноградников. Серый Петух и впрямь выглядел как серый петух из мутного кристалла, то есть довольно невзрачно. Но из всех алмазов, найденных до сих пор на Линдурмфесте, он был самым драгоценным, потому что внутри него находился ещё один, куда более захватывающий драгоценный камень. Он совершенно неизвестного цвета, так что специалисты до сих пор не могут сойтись в названии. И это продолжается: Золотой Кобольд, Ржавый Пирит, Голубокровый Барон — всё это камни неоценимой стоимости, найденные в недрах Линдурмфеста.

См. Таксономическая таблица III — ДРАГОЦЕННЫЕ КАМНИ ЛИНДУРМФЕСТА

Почему же там не может скрываться и гораздо более крупный алмаз Линдурмфеста, о котором столько шепчутся? Даже мой литературный крёстный Данцелот знал безумную историю на этот счёт. Так что же всё-таки заставляет меня сомневаться? Что ж, вероятно, вера в мифы вообще во мне основательно поколеблена, а может быть, и навеки разрушена хамулимепповским обманом, омрачившим всю мою жизнь.

Вероятно, я не единственный, кого это травмировало, дражайший Хахмед. Я бы не удивился, если бы миф о Хамулимеппе был одной из причин страхов, потребности в безопасности и хронического недоверия драконгорцев. И некоторых других наших причуд. Мы не только единственная замонийская форма существования, которая никогда не выходит из дома без камнепадозащитного шлема, — мы ещё и развили на этой основе причудливую шляпную моду.

См. Таксономическая таблица IV КАМНЕПАДОЗАЩИТНЫЕ ШЛЕМЫ

Другая загадка Хамулимеппа, которая занимает меня, в некотором роде педагогического свойства: почему драконгорцы, наделённые родительскими правами, намеренно лишают себя удовольствия объяснить детям, что именно родители отказывали себе во всём ради дорогих подарков и с такой любовью их упаковали? Почему они отказываются от, быть может, вечной благодарности детской души и без всякой причины отдают её несуществующим вымышленным фигурам, для которых к тому же плетут сложную и