Том пятый. Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 4

На меня обиделись. Крепко.

Наказание в виде «тренировки» с резиновыми пулями я принял с достоинством заслужившего кару человека, пусть и отстреливался, причем небезуспешно. Однако потом, посовещавшись, эти молодые люди решили, что я не раскаялся. Идеи добиться последнего, втемяшившиеся в голову Эрики Хатсбург и Мария Гритта, оказались… ну, не самым умным решением. У нас теперь шла полушутливая внутренняя война. Моя скучная поездка за оборотнем и шалость с телевизором — всего лишь её эпизоды. Думаю, она продолжится.

Утро меня порадовало знакомым зрелищем в виде лицезрения растянутой и слегка выцветшей майки с бодрой надписью «ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО», болтающейся прямо около моего носа. Майка была на совершенно лишенной иных предметов одежды японке, вскрывшей замок моей комнаты и теперь стоящей на четырех костях над моим спящим телом. Поймав Юки за ягодицы, я убедился, что эта гостья пришла с миром… и любовью.

— Я соскучилась!

— Человечество дома, — кивнул я, продолжая ощупывать то, что стал бы на моем месте любой вменяемый мужчина.

— Э? — большие карие глаза японки распахнулись в недоумении, — Марий тоже человек!

— Он аристократ, — пояснил я, улыбаясь, — Это почти как вампир. Пьют кровь трудового народа. А еще слезы и пот.

— Пьют⁈

— Слизывают, наверное, — задумчиво предположил я, продолжая действия, заставляющие нависшую надо мной девушку дышать всё тяжелее и тяжелее, — Спроси у Нормы.

— Потом спрошу, — подумав секунду, решительно кивнула мне Широсаки, приступая к ответным действиям, — Сейчас торопиться надо! Нам выезжать скоро!

Расспросить подробнее я не успел, но ничуть об этом не пожалел. Майка звала нас, её лозунг был неотразим в своем лаконичном совершенстве.

Увы, азиатское коварство, вошедшее в легенды, сыграло свою роль и тут. Отдавая один из супружеских (почти!) долгов, я совсем забыл о времени, так что вынужден был выволочиться вслед за бодрой и довольной девчонкой голодным, без утреннего душа и кофе. Куда деваться, когда остальные уже стоят у двери и нетерпеливо бьют копытами? Это я только что из командировки, а они уже четвертый день отдыхают!

— Гад! — на русском поздоровался со мной Марий.

— Уже успели, — втянула носом воздух Эрика, не проявляя, в общем-то, недовольства.

— Петр, а у тебя целиком тот фильм есть? С голыми людьми⁈ — непосредственно поинтересовалась Норма, лучащаяся, как всегда, позитивом, — Я хочу посмотреть!

— Ну конечно есть! — подмигнул я ей.

— А почему они так были похожи на Алеба…

— Разговорчики! — тут же насупился недовольный барон, явно не желающий, чтобы его любимая женщина смотрела много порно, — Выдвигаемся! Нас ждут! Норма, приготовишь обед?

Апсародай после двухнедельного отсутствия вызывал ощущение, как будто я вернулся домой. Не в старый добрый Санкт-Петербург из первой жизни, тот никогда не чудился мне домом, как и Бостон с Нью-Йорком до него, а прямо в настоящий дом. Своё место. Залитые солнцем улицы, еле ползающая по ним жизнь, острые взгляды, которыми оборванцы провожают нашу скромную, но тяжело бронированную «камри». Город, в котором твоя жизнь стоит ровно столько, сколько стоишь ты сам. Город, в котором нет законов, но есть правила.

Мне нравилось тут жить, а после Праги, унылой и тусклой, нравилось втройне.

— Испортил нам вечер, а сам сидит как кот, облопавшийся сметаны! — вампиресса, сидящая впритык ко мне на заднем сиденье, откуда ранее прогнала Юки на переднее, пихнулась локтем.

— Вы первые начали, — пожал плечами я, — Могли бы дать несчастному человеку погоревать.

— Ты занял для горевания наше общее место в зале!

— Это частности. Зато я купил нам телевизор!

— Да… — сидящий за рулем «камри» барон бросил на меня взгляд через зеркало, — Телевизор. Откуда деньги, Петр? Твои и наши общие счета не потеряли ни доллара, Алебастр проверил.

— Ла Диспенза звонил, рассказал о «барчетте», предложил подогнать новую тачку, — охотно пояснил я, — Но, когда он начал говорить о том, что машину можно восстановить, а Момо хочет использовать мою малышку для какого-то «файер-шоу», я решил взять с него компенсацию другим способом. «Барчетта» слишком резвая, наша коротышка не успеет выпрыгнуть из-за руля.

— Машина общая… — спустя некоторое время выдала Эрика, разворачиваясь ко мне и начиная нежно обнимать за шею обеими ладонями, — Пусть ездил на ней ты… То есть! Ты себе в заслугу ставишь покупку телевизора на наши общие деньги! Телевизора, который ты испортил, чтобы мы весь вечер любовались на черные члены в чужих задницах! Красовский!!! Я тебя убью!!!

Ну вот почему они всегда придираются к мелочам, а?

///

Марий только вздохнул, когда на заднем сиденье началась война с удушениями, криками и претензиями. Они с Эрикой безбожно проигрывали этот конфликт старому опытному мужику, живущему не первую жизнь. Петр играючи отбивал их попытки воскресить у него совесть, то и дело умудряясь так ответить, что и обижаться было, вроде, нельзя, но и игнорировать последствия тоже. Вот, скажем, вчерашнее. Безобидная шутка, но кто потом полночи успокаивал наивную Норму, которой захотелось попробовать новое? А Эрика? Гритту стало по-человечески жалко их готическую королеву, которая с таким удовольствием смотрела фильм на огромном сочном экране, так была вовлечена, когда… гм, случилось это. Там даже сам Марий попкорном поперхнулся!

— Так, хватит, — неожиданно даже для себя решил он, пихнув Юки, уже лезшую назад на помощь подруге, локтем, — Объявляю перемирие. Полное. Больше никаких гадостей и подстав!

— Что так? — совершенно спокойно осведомился Красовский, лежащий под разгоряченной вампирессой, явно собиравшейся его укусить.

— Предстоит серьезное дело, не разовый заказ, — пояснил рулящий лидер, упираясь локтем в бедро японки и принудительно возвращая её на переднее сиденье, — Мы тут не просто так целую охоту устроили, это была подготовительная акция. Теперь едем на собеседование… с заказчиками. Подробности сейчас расскажем.

— Марий, я хочу крови! — надулась Хатсбург, не спеша сползать с жертвы, — Я неделю не пила её!

— Специально не пила! — тут же пискнула обрадованная японка, — Ждала его!

Не успела вампиресса возмутиться тем, что её позорно сдали, как русский пришёл в движение. Одним махом заняв сидячее положение, смуглый брюнет уложил успевшую только булькнуть девушку головой к себе на колени, а затем, протянув руку между её ног, обряженных в короткие шорты, извлек из высокого ботинка на ноге