Найон - Александр Эйпур Страница 42

Выждав, пока объект перестал испускать дым, Женька выкатил огарок на свободное место, ткнул ломиком, поддел стамеской. Электрические мозги не были рассчитаны на варваров.

– Ждите, в следующий раз мы закинем что-то понадёжней, – он выдал фразу голосом городского главы, ей вручил маркер. – Иди и пронумеруй камни на клумбе. Пусть знают, что варвары научились считать.

– Сча! Разбежалась!

Аверьянов, прищурив один глаз, предложил:

– У меня к тебе серьёзный вопрос. Всё забываю попросить, теперь вот вспомнил.

Тая не почувствовала подвоха, сегодня она была готова выслушивать самые глупые глупости.

– До вечера не подождёт?

– Я потом забуду.

И вошли они в дом, хозяин запер двери на запоры, стал нежно опекать и направлять жену в сторону спальни, приговаривая: выскочила штука на спине, ты посмотри, я же глаз сзади не имею... На ходу, раздевшись до пояса, расстегнув пуговицу на брюках, стал топтаться от нетерпения, пока руки, имея навык, мигом пробежали по пуговкам её халата.

Она с удовольствием закрыла глаза и отдалась приключению. Дождалась полёта – как взлетела в воздух и, вместе с ним, приземлилась в подушки. Под смешные комментарии, в его ключе: борт восемь-восемь просит разрешения на посадку. Борт восемь-восемь совершил посадку, пассажиров просят не выдирать кресла, не воровать стюардесс. Командир корабля благодарит всех за… – Дальше посыпались поцелуи, и командир капитулировал, лишь в паузе успел посетовать: «А меня дома ждала любимая жена».

Насытившись друг другом, стали думать, что будет дальше. Тая голышом подошла к окну и выглянула в щель между штор.

– Что задумал?

– Хочу поводить за нос. Получится – так и хвоста вычислю.

– Это не опасно?

– Иди ко мне. Этот день наш, потом будет видно.

Тая цвела и пахла, отдавалась, кусалась и рычала, как в последний раз. Только она не думала и не гадала ни о чём, ей довольно и того, что Женька рядом, что любит так сильно, как никто. Очень-очень! Вы теперь можете говорить всё, что угодно, мне плевать! Он мой. А если эта последняя встреча, так и не жаль. Будет, что вспомнить.

Через полчаса он взял тёмный дождевик и вышел в сумерки.

Три шага – и он растворился в воздухе, как человек-невидимка. Она нахмурила бровь: сколько мы тогда за дождевик отдавали? Он ещё сопротивлялся – дорого. Храни его!

Где-то неподалёку поднялся лай. Обычный, дежурный лай, в порядке вещей. Кабы кто чужой, тут бы все поднялись, улицами бы перекликались: эй, глядите в оба, он в вашу сторону пошёл. – сейчас мы его встретим…

Холод стал подниматься по голым ногам, Тая вернулась в дом. Её снова потянуло в спальную, села на край и коснулась рукой места, где покоилась его голова. На этой подушке, вот, и волос оставил…

Она упала в подушку лицом, подышала, втягивая в себя этот неповторимый запах. Когда разобралась, что запах вышел, нашла волос и отнесла в шкатулку с колечками, бусами. Чем ни украшение?

Где-то стукнуло, прислушалась. Нет, так скоро он не придёт.

Снова легла, спиной угадывая его тепло. Потом закрыла лицо руками и расплакалась, как будто уже проводила на поезд, и он уехал далеко. В первый раз, что ли?

Ну-у, это было раньше, сегодня всё по-другому. И трещины меж нами не случилось, а эта волна так и хлещет, так и бьёт, как только что, своими руками, отпустила.

Женька! Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, что готова на всё, лишь бы ты жил, и я была в этом уверена. И пусть, пусть попадутся другие бабы. Знать о них не хочу, это твой выбор. Я тут… Женька, Женька, – она всхлипнула, подержала ладони на лице, досчитала до ста и села на кровати.

– Всё, хватит! Жизнь продолжается. – Потопала на кухню ставить чайник. Поднимала глаза на знакомые предметы и что-то припоминала. Вот стул. Недавно придумал свой клей и так склеил, что вдвоём сели – хоть бы скрипнул.

Глаза остановились на его тапочках. Они будто таращились на двери.

– И я подожду.

Чайник вскипел, она действовала как на автомате. Вместо сахара чуть не сыпнула соль. Эй, подруга! Выше нос! Тоже мне, раскисла.

Порыв ветра ударил в окно, форточка отскочила. Не от тебя ли весточка?

* * *

Аверьянов даже не видел, куда идёт, ноги несли. Неужели предстоит разлука? Как-то он совсем и не готов, свалилось вот на голову. При всех этих явных недостатках, он не собирался жаловаться: есть те, кто и крыши над головой не имеет.

Дома сонно потягивались, сводя ключицы. Иной хозяин отужинал и пялился в окно, поглаживая пузо. Сытный ужин, никуда не надо, завтра выходной. Проклятые недели бегут всё быстрее, – куда торопимся?

Его догнала собака, пошла рядом. Мы тут с тобой в дозоре, чужих не видать.

– Я вот и вышел, поглядеть. Сегодня один похаживал, вы его проглядели.

– Не может быть! Мы бы его подняли на вой. Свои порталы смотри, может, кто ключик подобрал?

Аверьянов задумался. Они вдвоём на всю улицу.

Он присел на корточки.

– Это ты сейчас со мной говорила, Зеля?

Собака уселась, окружив себя сзади хвостом, высунула язык. Он пошарил в кармане конфету, и вспомнил, что сам высосал последнюю.

– Свои порталы, говоришь? Ну, давай, уже закончим кружок и вернёмся ко мне. Мне будет как-то спокойней, если ничего не найдём.

Подходя к повороту, Зеля шумно выдохнула через ноздри. В тени старой липы их почти не разглядеть, а по улице прокатил хороший велосипед. Дорогой, упакованный, но без света. Если у тебя не сдохли батарейки, почему не включаешь? Задний красный тоже не горит.

Аверьянов шагнул на перекрёсток и немного подождал… Велосипедист проехал мимо его калитки, показалось. Можно идти, но собака фыркнула. В последний момент, на грани возможности, незнакомец что-то перебросил во двор.

– А я говорила!

– Что ж его не приветила?

– День такой: лучше не связываться. – Махнув хвостом, Зеля тронулась по своим делам, поближе к родной будке. Аверьянову пришлось вернуться назад и найти тропинку к своему огороду. Через заросли крапивы, через ручей – он