Ярослав Коваль - Магия спецназначения Страница 70

— Ты же понимаешь, как никто: дело тут абсолютно ни при чем. Можно развесить вокруг какие угодно лозунги, но они никоим образом не помогут заглянуть в будущее, избранное теми, кто эти лозунги выкрикивает.

— Да, я понимаю.

— Все упирается в людей. Только в людей.

— Ну и каковы же в ОСН люди?

— Ты знаешь, меня сложно обмануть, — сказала девушка, разводя руками. И, чтобы легче было общаться с Аланом, повернулась к нему лицом.

— Если вообще возможно, — усмехнулся он.

— Да, это так. Я говорила с главой Организации, с Одином.

— И как?

— Он не лжет.

— Но ОСН, собственно, никаких лозунгов и не предлагает.

— Все так. Однако то, к чему они стремятся, тоже более или менее известно.

— Потому я и спросил тебя о том, что представляет собой ОСН. Как я понял, Организация стремится вернуть мир в то состояние, которое он занимал до снятия печати. Но это же невозможно. Все равно, что зрелому человеку рассчитывать вернуться в юность лишь потому, что она сохранилась в его памяти, как чудесное время.

— Ты прав, нет сомнений. Однако Один стремится лишь к тому, чтобы новый мир получился максимально приближенным к старому. С поправкой на магию, которая теперь существует и многое определяет. Он хочет подтвердить конституцию, и равенство всех перед законом, и… Словом, думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Да, — мужчина с любопытством слушал Кайндел. — Понимаю. А какую форму правления он предполагает ввести? Опять эту… коммунистическую демократию, существовавшую раньше?

— Почему коммунистическую? — рассмеялась девушка.

— Потому что, как и при социализме, во времена нашей странной демократии у кормушки всегда оказывались те, кто рвался распределять общие блага, разумеется, оставляя большую часть себе. По-человечески это понятно, трудно отвыкать от хорошего: от довольства, денег, власти… Но как-то не хочется возвращаться к этому режиму.

— Знаешь, что я тебе скажу… Лучше уж возврат к прежнему, не самому лучшему, чем существование при нынешнем, совсем плохом. Всегда жаждешь чего-то нового, пока не теряешь то, что имеешь. А результат каков?

— Да, верно. Я только не хочу перехода от нынешнего дурного к более дурному. Даже если при будущем раскладе я окажусь на вершине.

Она вздохнула и похлопала его по тыльной стороне ладони.

— Вот уж кто-кто, а ты, стоящий у вершины, или на самой вершине, смог бы сделать очень много хорошего, Рахиан.

— Ну, нет. Это не по мне, Аэда, ты же знаешь. Я никогда этого не хотел, и никогда не стремился на самый верх.

— Теперь понимаешь, почему на земле никогда не будет действительно справедливого режима? — усмехнулась девушка. — Потому что тот, кто способен построить его, никогда не захочет этим заниматься. А тот, кто захочет заниматься, способен будет построить только несправедливое общество. В силу особенностей характера, — и улыбнулась снова, разводя руками. — Как это грустно, правда?

— Жизнь вообще тягостная штука.

— Готово! — завопил Илья, поднимая первый шампур и перекладывая его на предупредительно подставленное Романом блюдо. — Мясо — высший класс!

Стол накрыли на террасе, куда из кухни широкой волной шло благословенное печное тепло. На столе, застеленном сероватой скатертью с едва различимыми желтыми пятнами стояли тарелки и миски с угощением. Изобилие поражало — салат, жареная картошка, кабачки, залитые яйцом, огурчики и помидорчики, вынутые из банок, грибки, патиссоны, квашеная капуста, сало, мясо, жаренное на сковороде и над углями, зеленый лук (Алан растил его на подоконнике в больших ящиках), копченая рыба домашнего изготовления, а под занавес явились молочные продукты, принесенные Лети, и доставленная ею же палка домашней колбасы.

— Вы что — и колбасу делаете? — поразился Роман, жадно пожирая ее глазами.

— А то! Из смеси свинины и говядины. В начале осени соседи теленка зарезали… Можешь быть уверен — в этой колбасе точно есть мясо. Я его лично туда клал, — развеселился Алан.

Кайндел с наслаждением жевала кусок шашлыка. Это мясо ни в какое сравнение не шло с тем, что прежде продавалось на рынках в замороженном виде или теперь частенько подавалось на курсантский стол. Привередничать не следовало, и благо хоть, что Организация всегда находила возможность обеспечивать для своих подопечных обед из трех блюд и ужин из двух, но повара готовили то мясо, которое снабженцам удавалось раздобыть — то есть зачастую не самое лучшее, жесткое или даже просто старое.

А этот поросенок — сразу чувствовалось — в жизни своей не пробовал никакой химии, ел лишь то, что могло пойти ему только на пользу, и никакими болезнями не страдал. Он еще не успел заматереть, поэтому его мясо, свежайшее и почти лишенное жил, буквально таяло во рту. Представлялось, что оно даже и сырым оказалось бы вполне съедобным. Девушка млела, лакомясь от души, а что уж там говорить о мужчинах — они и вовсе не знали, на каком свете оказались, и приговаривали, что чувствуют себя, будто в раю.

— А ты уверен, что в раю кушают шґашґлык? — по-грузински смягчая, подколол Роман.

— Если не кушают, то они просто дураки, и я к ним не хочу, — отрезал Илья.

Сергей смотрел на него снисходительно и молча жевал мясо. Утолять жажду гостям было предложено на выбор — легким домашним вином или квасом. Сергей оказался единственным в курсантской команде, кто даже и не потянулся к вину, довольствуясь исконно русским напитком — вместе с хозяином дома.

— Вы заночуете, я так понимаю? — спросил он, когда снаружи сгустилась ночь, и над столом зажгли еще одну лампу, потому что настольной стало недостаточно. — Наверху и во флигеле места всем вам будет предостаточно.

— Разумеется, — ответила за всех Кайндел. — А утром — в путь.

— Куда?

— Это я хотела с тобой обсудить. Я не знаю, что сейчас происходит в городе, но там идут бои, а нам надо найти своих. Ну, и по возможности в пути не разминуться с техномагами.

Алан усмехнулся.

— ОСН рассчитывает на поддержку техников? Надеется склонить их на свою сторону, может, даже убедить воевать? Бесплодные и наивные надежды…

— Почему это? — запальчиво возмутился Илья.

— Потому что техники никогда не выступят на чьей бы то ни было стороне. Они — торговцы. Купцы. Они никогда не устанут продавать свои услуги тем, кто заплатит, и потому они бессмертны.

— Вопрос в том, какие именно услуги они будут оказывать одной стороне, а какие — другой, — вмешался Роман.

— Те услуги, за которые им заплатят, — слегка удивился хозяин дома. — В этом можно не сомневаться. Я знаю многих из техников, и цену им тоже знаю. Не каждый же должен вдохновляться идеями, правда?