Первое задание - Сара К. Л. Уилсон Страница 8

и застучала костылём по ступеням. Сначала Хубрик дурачился за картами, гоняя меня туда-сюда, а теперь вот огорошил… Как это понимать? Неужели глаза Стари и правда почернели, наполнившись всепоглощающей тьмой? И что сия троица тут забыла? Я содрогнулась. Что-то тут нечисто. Своим нынешним состоянием Саветт обязана мукам. А какое событие преобразило глаза Стари?

Я распахнула дверь в наши апартаменты и ввалилась внутрь. Рактаран спал рядом с Саветт, нежно обвив своими пальцами её ладонь. Хорошо бы как можно скорее отыскать для них свадебную часовню.

Я задвинула засов и проверила ставни. Всё чисто. Оставалось только ждать. Прежде чем улечься на боковую и провалиться в беспокойный сон, я потратила некоторое время на то, чтобы умыться, расчесать космы — неизбежных спутников небесной всадницы, не вылезающей из седла, и смазать костыль маслом для лучшего скольжения механизма.

Я резко проснулась от стука в дверь и поспешила отпереть её. Рактаран уже вскочил, его рука стискивала меч, белая лента по-прежнему скрывала веки.

— Я прикрою, — прошептал принц. Не успела я отпереть задвижку, как внутрь протиснулся Хубрик, так что я едва устояла на ногах, в сопровождении седого трактирщика. Они снова забаррикадировали дверь, и пожилой мужчина выудил два здоровых кожаных мешка.

— Думаю, поместятся, — вынес он свой вердикт.

— Что поместится? — не поняла я.

— Нам дали добро двигаться дальше, — объяснил учитель. — Но обязали сопровождать только что нагрянувшую процессию.

Моя голова закружилась. Если Стари поставят в известность о местонахождении Саветт, — или, того хуже, Рактарана! — страшно себе представить, что она предпримет.

— Мы не можем так поступить. Если они обнаружат Саветт или Рактарана…

— В окрестностях бродит зло, чьё могущество сравнимо с ифритом, — перебила меня Саветт. — Что бы это ни было, его дóлжно избежать любой ценой.

— Зло не всегда можно избежать, — буркнул Хубрик. — Иногда его следует обмануть.

Почтенный хозяин встряхнул один из мешков и положил его на постель.

— Пожалуйте в мешок, прелестная госпожа.

С наших девичьих губ сорвался потрясённый возглас, Хубрик же немного замялся.

— Вы с Рактараном нуждаетесь в безопасности. А это значит, что людям незачем вас лицезреть. Спрячетесь, покуда мы не прибудем в более безопасное место. Возьмите с собой воды и немного еды, мешки привяжем к сёдлам Раолкана и Кировата, так что проблем не возникнет.

— А чем плох Энкеней? — возразил Рактаран. Маска, скрывавшая пол-лица принца, всё-таки выдала его настороженность.

— Он белый дракон. Он не может читать ваши мысли, в отличие от фиолетовых драконов. И определённо не сможет вести мысленный диалог. Так что нам потребуются драконы, обладающие этой способностью. Энкенею придётся позаботиться об имуществе.

— Они умеют вести мысленный диалог? — потрясённо переспросил Рактаран.

— Нет времени объяснять, — Хубрик раскрыл второй мешок и разложил его на соседней кровати. — Забирайся. У нас есть пара минут, чтобы собраться, оседлать драконов и присоединиться к процессии.

Рактаран поцеловал Саветт на прощание — с таким трепетом, что я покраснела, — и помог ей залезть в мешок.

— Вы доверяете владельцу? — шепнула я Хубрику.

Учитель фыркнул.

— Разве ты не смотрела по сторонам, когда за едой ходила? Зачем, по-твоему, я отправил тебя наверх? У меня нет привычки обращаться с учениками, как со слугами.

Tот самый выжженный на дереве символ над стойкой! Так вот чей это знак. Знак Светоносных! Я словила взгляд ухмылявшегося мне дедули.

— A что насчёт карточной игры?

— Нельзя постичь язык карт, пока ты не вступишь в наши ряды официально, — Хубрик вручил Саветт бурдюк с водой и небольшой свёрток с едой и завязал мешок. Товарищ моего наставника упаковал Рактарана. — А теперь собери нас в дорогу, как делала прежде. Мы с Корбином отнесём этих двоих во двор к драконам.

Я быстро подчинилась и, рассовав вещи по тюкам, обвесилась ими со всех сторон. Мне начала надоедать роль мула, но я не завидовала Хубрику и его возрастному напарнику, которые закинули Саветт и Рактарана себе на плечи, хозяин постоялого двора нёс Саветт (дотащит ли он её?), a мой учитель — Рактарана. Первый уже запыхался, когда мы, выйдя на лестницу, преодолели ступени.

— Через заднюю дверь, — распорядился старичок, ведя нас во двор мимо кухонь. Его голос дрожал от напряжения.

Драконы, тревожно подняв головы, стояли наготове. Я сбросила свой груз и поспешила оседлать Раолкана. Наш союзник аккуратно перебросил Саветт через седло и пристегнул её крепежами.

— Тебе удобно, Саветт? — осведомилась я.

— Не очень, но терпимо.

Мы оседлали двух других драконов и разместили Рактарана вместе со скарбом. Наш помощник накрыл кожаные мешки овечьими шкурами, чтобы спрятать очертания тел Саветт и Рактарана.

— Неудобств не прибавилось? — спросила я подругу, застёгиваясь. Я привязала поводья Энкенея к седлу, отчего создавалось впечатление, что мы выгуливаем его, как собачонку.

— Нет. От ремней есть кое-какая польза: они меня поддерживают.

Мы сели, и Хубрик поблагодарил соратника такими словами:

— Честь и хвала свету и тем, кто носит звание его хранителей. Защищай и оберегай то, что тебе было вверено.

Старик прошептал те же слова в ответ, и мы выстроились в линию, возглавляемую Кироватом и замыкаемую Энкенеем. Белый дракон сделал ленивую попытку цапнуть Раолкана за хвост.

Только этого мне не хватало: раздражённого дракона в арьергарде. Надо вернуть ему седока как можно быстрее. Вот только Энкеней не вызывал у меня сильного беспокойства. Ведь в его глазах не отражалась чернота самой смерти.

Глава десятая

Когда Кироват огибал постройку, я вытянула шею, силясь рассмотреть, чтo там творилось впереди. Не меньше двадцати всадников, только что прошедших через ворота, выстроились в шеренгу перед гостиницей в ожидании конвоя. Вдалеке показалась группа драконов, которая направлялась прямиком к нам. Они летели строем со стороны города. Очевидно, сопровождение такой персоны, как Стари, никому не доставляло лишних хлопот. Мир как всегда прогнулся под неё, чтобы угодить.

Что-то эта мысль какая-то безрадостная.

А откуда взяться радости? Она ускользает в ответ на бесконечную несправедливость мира.

А я и не осуждаю. Я такой же безрадостный, как и все остальные. Я просто знаю, что горечь подтачивает свою жертву, ожесточая её.

Какой я хотела бы видеть себя: более жёсткой или более мягкой, чтобы откликаться на страдания человечества и слышать нуждающихся? Второй вариант представляется неплохим ровно до той поры, пока люди с готовностью не обрушивают на тебя все имеющиеся у них беды.

Первым человеком, чьё лицо я разглядела отчётливо, оказалась мастер Эльфар, и когда она тоже заметила меня, потрясение в её глазах сменилось яростью за считанные доли секунды. Она соскочила с дракона и вихрем переметнулась на соседнюю пыльную улицу.

— Амель Лифброт, беглянка! Да ещё