Единорожек, который хотел жить задом наперёд - Вальтер Моэрс Страница 8

— Протест снова отклоняется! — загрохотал циклоп. — Ведь если бы я пошёл к другим циклопам и сообщил им, что НИКТО хотел довести меня до самоубийства, разве они не сочли бы меня непременно сумасшедшим? Как в этой «Одиссее»?

— Ну да… — понуро признался муравей. — В общем, да. Оттуда и взялась идея.

— И-и-и… — дрожащим голосом продолжил циклоп свою аргументацию, — верно ли и моё последнее предположение: в таком случае моя супруга попросила бы доктора Творогмаза составить заключение, на основании которого меня признали бы невменяемым и лишили дееспособности?

Муравей сломался под тяжестью безупречной цепочки улик. «Да! — признался он. — Да, именно так! Таков был дьявольский план! Я во всём сознаюсь!» Крошечное насекомое заплакало.

— Ага-а-а! — торжествовал циклоп. — И этот коварный, подлый заговор — всё это ты наверняка придумал в одиночку, верно? Не хочешь никого выдавать и намерен взвалить на себя всё бремя долгов, так?

— Нет, конечно же нет! — возмущённо вскричал муравей. — Протест!

— Протест на этот раз удовлетворяется… — сказал циклоп, и в голосе его появилось что-то выжидающее. — Я слу-у-ушаю…

— Идея принадлежит твоей жене! — выпалил муравей. — Она главная зачинщица! Она всё это придумала! И наняла меня. За… за чашку леденцового сахара!

— Больше вопросов нет, — с улыбкой сказал циклоп и вынул пробку из слива.

— Что? — растерянно спросил муравей. — И всё? Эй! Погоди! Я бы ещё хотел сказать несколько слов в свою защиту. Я ведь вообще совершенно неви…

— Виновен! — перебил его циклоп и пустил воду. Муравья подхватил водоворот и смыл в слив, где тот беспомощно захлебнулся в ржавой водопроводной трубе, полной циклопьих волос и остатков зубной пасты.

— Мне и правда следует немного ограничить потребление сахара, — снова сказал себе циклоп. — Иначе когда-нибудь оно действительно станет серьёзной проблемой для здоровья.

Затем он взглянул в зеркало в ванной и обнаружил, что монокль для чтения марки «Ясный взгляд» вовсе неплохо на нём смотрелся. Монокль даже придавал ему респектабельный вид и чертовски хорошо сочетался с его новыми морщинами, которые, в свою очередь, привлекательно подчёркивали его жизненный опыт и интеллектуальную зрелость. С этими мыслями он отправился к своему адвокату, чтобы тот подготовил документы на развод.

Вервольф, который хотел стать каквольфом

Молодой вервольф по имени Вернер всё ещё жил с родителями-вервольфами в Большом Лесу и ходил в школу в соседней лесной деревне. В последнее время его одолевали экзистенциальные философские вопросы и страхи перед будущим: обычно они настигали его на убийственно скучных уроках латыни и, вероятно, были связаны с его гормональным фоном.

«Кто я?» — спрашивал он себя, например, пока остальные в классе склоняли или спрягали. Или: «Кто я был, прежде чем стал собой?» Или: «Кто или что из меня получится?» Или: «Кто вообще всерьёз верит, что от большого латинума в нашем современном мире может быть хоть какая-нибудь польза?» В тот день молодого вервольфа занимали сплошные кто-вопросы.

— И кто это опять мечтает прямо посреди урока? — вдруг громко спросил учитель латыни и тут же сам ответил на свой вопрос: «Вервольф Вернер, конечно!»

Весь класс разразился злорадным хохотом, потому что Вернер был единственным вервольфом в школе вампирогномов; это порождало в нём противоречивое чувство одиночества и исключительности, из-за которого он то грустил, то заносился.

— Не хочешь ли ты позволить всем нам participare в том, о чём ты грезишь? — спросил учитель. Это была его любимая фраза, когда он хотел унизить ученика перед всем классом. «Просклоняй lupus! Но давай немного statim!» Кроме того, он любил вести урок на двух языках.

— Э-э… кто-падеж, именительный, единственное число: тот lupus, — механически протянул Вернер, поднимаясь. — Множественное число: те lupusse. Чей-падеж, родительный, единственное число: того lupus, множественное число: тех lupusse. Кому-падеж, дательный, единственное число: тому lupus, множественное число: тем lupussen. И… э… э… э-э-э…

— Э-э… э… э-э-э… — передразнил его учитель. — И, разумеется, кого-падеж, винительный, единственное число: того lupus. А во множественном числе: тех lupusse! Imperfectus просклонял, ты asinus! Садись!

Когда в тот день вервольф Вернер плёлся из школы домой через Большой Лес, он наконец смог без помех предаться своим философским мечтаниям. Он спрашивал себя, почему нет пятого падежа — как-падежа. Вопрос «как?» всё-таки куда глубже, чем вопрос «кто?» или «кому?», правда? Этот падеж можно было бы назвать какительным.

— Лучше бы я вовсе не был вервольфом! — громко крикнул он в лес. — А был каквольфом!

— Каквольф… каквольф… каквольф… — всё тише отзывалось эхо из Большого Леса.

— Ну и странное же у тебя желание, — произнёс кто-то. — Но оно будет исполнено.

Вернер остановился и насторожил уши. «Кто это говорит?» — спросил он.

— Я, — пискнул тоненький голосок у его ног. Опустив взгляд, Вернер увидел сидящего там корневичка 4 .

— О, корневичок! — восхищённо сказал Вернер и захлопал в ладоши. — Персонаж замонийской мифологии. Корневичок, который к тому же умеет разговаривать.

— Да, помимо прочего, — отозвался корневичок, небрежно махнув рукой. — Я умею ещё много всякого. Например, играть на волшебной флейте и исполнять неисполнимые желания. И ещё я владею полноконтактным карате. Потому что я заколдованный корневичок.

— О, вот как? — удивился вервольф. Он огляделся: не сидят ли где-нибудь в кустах его одноклассники-вампирогномы, задумавшие над ним подшутить. Но никого не было.

— Ну да… Вообще-то мы, корневички, ни черта не умеем, — вздохнуло существо. — И уж тем более не исполняем желаний! Но однажды я нашёл в лесу волшебную бутылку, а в ней сидел заточённый дух, который… — Корневичок запнулся и умолк на полуслове. «Но это долгая история, которой здесь, собственно, не место. Короче: да, я могу исполнять желания с тех пор, как выпустил этого духа из бутылки, и ещё много чего. Ты хочешь быть каквольфом вместо вервольфа? Я правильно понял?»

— Э-э, да… думаю, да.

— Так да или нет? — нетерпеливо спросил корневичок. — Вервольф или каквольф?

— Э-э… да! Я хочу быть каквольфом! — решительно воскликнул Вернер.

— Без проблем! — сказал корневичок. — Это желание я могу исполнить. Разумеется, при условии, что ты