Полыхающий рассвет - Лисса Соллей Страница 11

– О, Камики Йавати… – всё, что выдавил из себя Фаввара.

– Дайте сюда света.

Анна подозвала полицейского и, забрав у него фонарь, осветила туловище убитой. Точнее, месиво, что от него осталось. Вдруг меж рёбер что-то блеснуло. Альберт молча передал сестре платок, и она выудила из тела резные ножницы.

Это был аккуратный серебряный атрибут, выполненный в виде изогнувшегося журавля. Обычно такие тонкие и дорогие использовались знатью для вышивки – их концы специально тупили. Всё, что ими можно было сделать, – нацарапать что-то на коже. Морганна снова пшикнула из флакона и платком отодвинула верхнюю часть платья в сторону. Магический след что-то вырисовывал среди следов засохшей крови.

Морганна прищурилась, чтобы разобрать символ, и вздрогнула, когда Фаввара подал ей блокнот с уже готовой копией.

– Спасибо… Ого. Такого я не видела. Брат?

Альберт забрал из рук сестры тетрадь и внимательно изучил. Неизвестный преступник выцарапал узкий ромб, из центра которого выходили вниз ещё два, имея лишь одну общую грань и точку в середине первого. Через неё также проходило основание широкого треугольника, чья вершина была чуть выше первого ромба.

– Нет. Я не знаю. Разве что только по отдельности.

– Ну так и я смогу, – хмыкнула Морганна и тут же объяснила, проведя пальцем по чертежу: – Вот эти три ромба – триединство. Обычно его используют тени. Но… Вот этот треугольник – символ огня. И… Запада. Я не предполагаю, как их можно соединить. Но одно ясно точно – Уир заклеймили. Посмотрите, вот тут рана слишком растянута. Кто-то пытался скрыть знак. Тело надо будет обмыть и повторно осмотреть.

Фаввара схватился за голову, но вдруг на что-то уставился.

– Не волнуйтесь. Мы это дело не оставим… Градохранитель?

Нишант осторожно подвинулся вперёд и, посветив фонарём, отодвинул руку Морганны. Мягко поднял ладонь Уир и заметил серебряную цепочку. Морганна тоже заострила внимание на этой детали.

– Рука окоченела. Я сломаю ей пальцы, если буду доставать.

– Дайте я. – Альберт ловко вытянул серебряный округлый предмет из тонкой ладони.

Этим предметом оказались часы – внешне совершенно обычные, только вот от них не было слышно тиканья.

– Наверное, они остановились в час её смерти. Надо проверить, – обернулся Нишант, открыл и заметил ещё один выцарапанный символ. – Это уже начинает меня слегка пугать.

Фаввара показал находку Хелям. Те тоже помрачнели.

– Это старая эльфийская метка. – Альберт провёл по отметинам пальцем. – Да, определённо она. Это эльфийские часы… Не думал, что от них ещё что-то осталось.

– Но они в прекрасном состоянии, хотя им под тысячу лет! Единственное – не ходят, – удивился Нишант, но Морганна возразила:

– Они работают. Просто… Это не то, чем мы могли бы пользоваться. Они и не должны тикать. Насколько я понимаю, когда стрелки стоят, то артефакт находится в течении времени. Но стоит только раз щёлкнуть – и все вокруг либо замрут, либо куда-то побегут.

– Я думаю, можно поискать информацию об этом завтра. Вам следует отдохнуть. – Нишант поднялся на ноги и подал им руки. – Авира, я жду вас как можно раньше у архива.

– А как же Тэй?

– Я осмотрю его позже… Но загляну в морг завтра. Если что – пошлю за вами.

Несмотря на все волнения инквизиторов, Фаввара думал совершенно не о преступнике, а о том, как бы ему найти дочурку Камиллы Уир Лайлу и сына Тэя. Он был практически уверен в том, что они живы. Неудивительно, что в своих тяжёлых раздумьях он довольно скоро поднялся по лестнице на пятый этаж и зашёл в квартирку. Скинул туфли и запер дверь, прошёл дальше, в гостиную, и просто упал на диван.

– И что мне теперь с этим делать? – произнёс Нишант и положил на стол эльфийские часы на длинной серебряной цепочке. – Уверен, они не личная собственность Камики Уир, но герб на их крышке и рисунок на её теле… Но тогда я не вижу мотива. О, Богиня, дай мне сил… – Фаввара ударил кулаком по колену.

Это была не первая загадка в его жизни, к которой он сразу не смог найти ответ. Но и не последняя. Впрочем, эта ситуация неимоверно раздражала, ведь он всегда полагался на логику, факты, улики и прочие данные. А тут… А тут совершенно ничего. Никаких зацепок. А если это кто-то, кто специально нападал ради детей? Сердце Фаввары сжалось от страха за сестру.

Вдруг сзади, со стороны детской, раздались тихие шаги. Нишант застыл. Кроме него в квартире никого не было, ведь Шанти осталась у местной лекарши, с дочкой которой она крепко дружила. И туфель её не было.

– Ниши, ты чего не спишь в такой час? – заспанная Шанти со свечкой в руках обошла диван и поставила подсвечник на столик. Её рыжие косички торчали во все стороны, а длинная ночнушка, когда-то служившая рубашкой Нишанту, волочилась подолом по камням пола. Длинные рукава рубашки свисали с рук, и малышка время от времени их поправляла. – Ты пришёл так поздно, что я уже заснула. Но я поужинала!

– Шанти? – Нишант нахмурился, резко повернувшись к сестре. Девочка выглядела слишком растрёпанной, будто её только-только разбудили. Но Фаввара был готов в Подземье провалиться, если б видел её туфельки при входе… – Что ты тут делаешь? Ты же должна быть у Ритики, разве нет?

– Мы недолго поиграли, и я пошла домой, – почему-то совершенно спокойно ответила Шанти. Нишанту это показалось странным. Чтобы Шанти, эта белочка, и пришла от Ритики до полуночи? Бред. Определённо бред, ведь пока они не заснут, их игра не закончится. Отчасти ещё малышку притягивала и близость с мамой подружки. Шанти тем временем тихонько забралась к брату на диван и обняла его. – Можешь со мной немного посидеть? Пока я не усну. И сказку! Обязательно!

Такой вопрос от Шанти вернул Нишанта в колею. Сестрёнка всегда чутко ждала его дома и не желала засыпать одна.

– Хорошо, но только одну, – выдохнул Нишант и приобнял сестру. – Иди ложись в постель, а я попью и скоро присоединюсь к тебе.

– Хорошо, – заулыбалась Шанти, спрыгнула на пол и только сейчас заметила побрякушку. – Братик, а ты подаришь мне эти часики? Они такие красивые!

– Прости, но это улика. Я… Хочешь, я куплю тебе такие? Вот и славно. Иди в комнату. – Нишант поднялся и пошёл на кухню. Действительно, в раковине лежали тарелка и ложка, а стул сестры был