Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова Страница 17

Похоже, что драки в них все еще верят – так может быть, они правы, и боги теперь слушают только их, оставив отвернувшееся от них человечество? Ответа, конечно же, Рози не знала, но и объяснения иного найти не могла. А нужно ли ей вообще какое-то объяснение? Что ей дадут ответы на вопросы «как» и «почему»? Не важнее ли спросить: что с этим делать дальше?

Рози медленно поднялась и подошла к драку. Она дрожала, и зубы стучали, не то от лютого холода, не то от переполняющего ее волнения. Женщина заглянула драку в глаза и сказала уверенно:

– Ты не мой муж.

– НЕ ОН! – согласился драк.

– Но ты помнишь все, что помнил он?

– ДА!

– Выходит, что ты знаешь меня, как никто другой на свете, и чужими друг другу нам никогда не стать.

– Я ЗНАЛ ТЕБЯ ВСЮ МОЮ ЖИЗНЬ! ПЫТАЛСЯ НЕНАВИДЕТЬ! МЕЧТАЛ УБИТЬ! Я РАССКАЗАЛ СТАРЕЙШИНЕ ВСЕ, ЧТО ЗНАЛ ТВОЙ МУЖ, И ТАК МЫ СМОГЛИ НАПАСТЬ НА ТВОЙ ГОРОД! Я СКАЗАЛ ИМ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ. Я ЗНАЛ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ! Я ХОТЕЛ ЭТО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ… СТАТЬ СВОБОДНЫМ!

– Свободным от чего?

– ОТ ЕГО ЖИЗНИ! ОТ СНОВ! НО… ВСТРЕТИВ ТЕБЯ, Я ПОНЯЛ…

– Что понял?

– МНЕ НЕ БЫТЬ ОДНИМ ИЗ НИХ! МНЕ НЕ БЫТЬ ОДНИМ ИЗ ВАС ТОЖЕ! МЕНЯ ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! ОШИБКА – ВОТ ЧТО Я ЕСТЬ! ОШИБКА!

Рози стало жаль драка – именно так, как может быть жаль одному человеку другого. Сочувствие – вот что она к нему испытывала. Сочувствие и понимание.

– Может, ты и прав, – согласилась Рози, не сводя с него глаз. – Но тогда и моя жизнь ошибка. Ведь я тоже стала чужой в своем доме. Призраком себя самой. Пустой и бесчувственной тенью. С тех пор как умер Винсент, я не живу, я лишь существую. И я чертовски от этого устала.

– И Я УСТАЛ!

– Так что же… может, нам броситься прямо туда, в бездну, и разбиться? Взлетишь повыше – и камнем вниз. Все. Никаких больше страданий.

Драк смотрел ей в глаза несколько секунд, а затем произнес:

– НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

– А вот я думала, что хочу. Действительно так думала, до того самого момента, пока ты не унес меня прочь из Ироры. Теперь, кажется, я тоже не хочу. Однако, поверь мне, обязательно умру, если простою на этих ледяных камнях еще хоть одну минуту.

Драк тут же подхватил ее и, снова прижав к себе, взмыл в небо.

– И КУДА МЫ ОТПРАВИМСЯ?! – спросил он, укрывая свою драгоценную ношу от холодного ветра.

– Не знаю, – ответила Рози с невероятным спокойствием. Тело драка дарило удивительное тепло, а в его объятиях она снова ощутила безопасность и умиротворение. – Есть ли на свете место для таких, как мы? Как считаешь?

– Я НЕ МНОГОЕ ЗНАЮ О МИРЕ, – признался драк. – МЕНЯ УЧИЛИ ТОЛЬКО ВОЕВАТЬ.

– Ну так значит, самое время начать его познавать. Может, и найдем где-нибудь ответы на твои вопросы. Мир большой и состоит не из одной лишь войны.

– НО КУДА НАМ ЛЕТЕТЬ СЕЙЧАС?

– Кажется, где-то на востоке есть город Нилия, в котором люди собираются заключить перемирие с драками. Почему бы не начать оттуда?

– ЗНАЧИТ, ЛЕТИМ НА ВОСТОК! – согласился драк и, взмахнув своими багровыми крыльями, сделал разворот в воздухе, устремляясь навстречу едва забрезжившему на горизонте рассвету.

Ирина Родионова

Корпорация «Меняем прошлое»

До звонка в корпорацию оставалось всего несколько шагов.

Дверь захлопнулась за плечами, оставляя позади и холодный осенний дождь, и раскисшую грязь у ступенек подъезда, и низкое блеклое небо.

В подъезде нестерпимо воняло влажной кошачьей шерстью, и Яна буднично подумала о том, что Мурку с первого этажа на ночь не пускали домой. Нос пришлось зажать толстым шарфом – запахи от чужих дверей смешивались, и вот уже в гречневом духе прорастали нотки затхлого белья, квашеная капуста отдавала немытым телом, а ароматная жареная курица едва чувствовалась за едкой хлоркой…

У темно-зеленых почтовых ящиков Яна сбилась с шага, пытаясь не утонуть в зыбких воспоминаниях. Этот грязный цвет всегда воскрешал в памяти то утро, раз за разом, без устали и передышки. Грубая джинсовая ткань, пропитанная алыми потеками, ручейки скользят сквозь чужие пальцы, сероватый потолок наливается чернотой… Яне захотелось закричать, завыть в голос, но она сдержалась, лишь пальцы по-паучьи скользнули к шее.

У ящиков застыла пожилая женщина-почтальон, на миг она почудилась лишь плоской тенью, намалеванной на стене, – приземистая и старая, с перекошенными очками и цепким взглядом. Яна знала всех почтальонов в своем районе, но эту даму видела в первый раз. Да и потом, какие почтальоны в конце рабочего дня?.. Не поздоровавшись по привычке, Яна выцарапала из почтового ящика ворох пестрой рекламы и поспешила наверх.

Почтальонша проводила ее испытующим взглядом.

Яна взбежала на последний этаж, чувствуя, как сердце гулко стучит где-то в горле. Звук открывающейся подъездной двери эхом долетел до нее, а сразу за ним раздались тяжелые шаги. Они приближались, приближались прямо к Яне. Казалось, что этот кто-то на грани между улицей и ее уютной квартирой нарочито медлит, растягивая пытку, быть может даже криво ухмыляется, вслушиваясь, как загнанно всхлипывает Яна.

Ключи безнадежно затерялись в истрепанной сумке, и Яна прикусила губу, рыская по углам. Руки дрожали, судорожно и сильно, дрожь эта растекалась по всему онемевшему телу.

Шаг, другой, третий. Кашель – мужской и сиплый.

Это он. Он вернулся, пришел за ней, вот-вот поднимется, и она уже не спасется, навечно останется на ледяных ступенях, от которых невыносимо воняет хлоркой и кошачьей мочой, нет, как же это… Ключи истерично забились в ладонях. С третьей попытки Яна сунула нужный ключ в замочную скважину и провернула с такой силой, будто хотела разломить его на две металлические половинки.

Шаги приближались.

Крик густел во впалой груди.

Он все ближе. Ближе. Он снова с ножом, кухонным и тяжелым, она снова не сможет дать отпор, он почти за ее спиной. Никто не успеет прийти на помощь.

Всхлипнув, Яна влетела в прихожую и захлопнула за собой дверь, в последнюю секунду разглядев вытянувшееся от удивления лицо соседа, неопрятного полного мужичка в