Макс "Полботинка" - Сергей Викторович Вишневский Страница 2

Константин приподнял одну бровь, откинул одеяло и глянул на ноги.

— Думаю это…

— Не надо, Кость, — проскрипел старик. — Не надо. Я не за этим тебя позвал.

Гость нахмурился и глянул на старика.

— Кость, помнишь, ты меня останавливал? Тогда, с Зарубиными? — спросил он, впившись в лицо старого друга. — Когда я рогом уперся?

Мужчина в черной одежде тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и кивнул.

— Помню. Зря ты это все затеял, — произнес он. — Я тебя предупреждал. Войны между родами Император не допустит. Никогда. Это угроза и сжигание внутренних ресурсов государства. А ты…

— Дурак был, Кость, — тяжело вздохнул старик. — Теперь-то понимаю, что…

— Когда мы с тобой, еще по молодости, били немцев. Помнишь? Я тебе говорил — не жги поля. И склады не трогай, — глянул на него Чернов.

— Да, я… Злой был, Кость. Молодой, кровь бурлила… Я ведь не знал, что потом кормить их придется и…

— Когда мы с тобой на дальний восток ездили, я тебя предупреждал, что жечь все подряд корабли — это дерьмовая идея?

— Ну, получилось, что сжег людей, так война же… — отвел взгляд хозяин поместья.

— И тогда, на Императорском приеме, я тебя предупреждал — не лезь на него. Нет. Тебе нужна была дуэль. Ты устроил скандал, и…? К чему это привело, Жень? — тяжело вздохнул гость. — Сыновей твоих повыбивали. Внуков и единственную дочь просто утопили. Даже сестру твою не пожалели.

— Как крысы… исподтишка… — прохрипел старик и сжал кулаки.

— А я тебе говорил, — тяжело вздохнул Чернов. — Никакой хорошей драки не будет. Зарубины тихо, методично и верно… вырезали твой род. Ты последний, Жень. Последний из Ожоговых.

Несколько секунд Константин молчал, после чего произнес:

— И все из-за твоего гнева. Я не раз тебе говорил… Твой гнев, твоя упертость сгубила тебя, всех кого ты любил и твой род заодно.

Старик помрачнел, втянул голову в плечи и произнес:

— Твоя правда… Из-за меня все к черту пошло… — произнес он тихо. — Хотел бы все исправить, да… Поздно уже.

Чернов несколько минут молчал, разглядывая старого друга. Впалые щеки, темные круги под глазами. Пересохшие, потрескавшиеся губы.

Затянувшуюся паузу разрушил скрипучий голос Ожогова:

— Слушай, я все понимаю, но… ты можешь…? — неуверенно спросил старик.

Чернов молчал с минуту, разглядывая старика. Обдумывая что-то в голове. После чего в итоге кивнул.

— Да. Могу, — произнес он.

Старик кивнул, помолчал секунд десять и указал взглядом на шкаф, что стоял у стены.

— Там… внизу, на самом полу лежит… Шкатулка. Возьми ее.

Чернов поднялся со стула, подошел к шкафу и открыл дверцы. Осмотрев ровные ряды белья, вешалки с пижамами и домашними жилетами, он опустился в самый них и достал плоскую, деревянную шкатулку.

— Шахматы? Или ты все же снова начал играть в нарды? — усмехнулся Константин.

— Нет… Мне хватило. Ты же помнишь — кости меня не любят, — произнес старичок и грустно усмехнулся. — Неси сюда. Я кое-что тебе покажу.

Мужчина вернулся на стул и протянул шкатулку старику. Тот прислонил палец к замку, руны едва заметно мигнули и внутри что-то щелкнуло.

— Посмотри вот на это… — протянул ему бумаги старик.

Чернов взял их и пробежался взглядом по диагонали.

— Что за земли? И почему их передали тебе? Ты оформлял их в канцелярии?

— Нет. Знал, что Зарубины тут же впрягуться, — произнес Ожогов.

— Зачем Синицыны тебе передали эти земли? — перелистнул лист мужчина и замер. — А… А-а-а-а?

Тут он снова взглянул на старика.

— Зачем ты мне это даешь? — спросил он. — Я не полезу в ваши разборки. Я уже говорил, что я нейтральная сторона. Мне…

— Слушай, я прошу тебя… Прошу передай эти документы ЕМУ, — указал на потолок взглядом старик. — Передай и отдай мое завещание. Я хочу, чтобы эти земли отошли Государю. Хочу, чтобы все прииски были его. Поместье… Поместье скорее всего попытаются захватить Зарубины. Оно для них как символ победы. Символ моего краха… Только…

Старик с кряхтением поднялся на руках, Чернов тут же взял еще пару подушек и подсунул ему под спину, после чего сел обратно настул.

— Слишком многое им сходит с рук. Слишком часто закрывает глаза тайная канцелярия на их дела. Я давал полный расклад на убийство Марии. А они… спустили все… — старик тяжело вздохнул. — За Зарубиными кто-то стоит. Кто-то из князей. Иначе… иначе бы их уже давно прижали. А тут все с рук сходит. Я написал письмо. Я хочу, чтобы ты передал его Государю. С моим завещанием и… Этим артефактом.

Старик протянул письмо, затем завещание с гербовой печатью, а затем и саму шкатулку.

Константин тяжело вздохнул. Собрал бумаги и хотел было сложить их внутрь, но тут обнаружил на дне плоской шкатулки размером с альбом странную инкрустацию. На дереве были выжжено древо. С рубинами, сапфирами и изумрудами на ветвях. Под каждым камнем было имя. Среди всей этой генеалогии светился рубин, под которым было имя «Ожогов Евгений Викторович».

— Старая школа, — усмехнулся Чернов. — Магия крови, да?

— Да… — отозвался старик. — Пришлось тащить сюда одного мастера из индии, но оно того стоило.

Тут взгляд Константина остановился на небольшом прозрачном камешке, с краю. К нему вела небольшая, тонкая ветвь от Ожогова, но подписи под камнем не было.

— Женя… Тут… Ты ведь не…

— Да, — прохрипел старик. — Когда я был еще в силе, я задумался о подстраховке… На всякий случай.

— Бастард, — буркнул Чернов.

— Да, и… и я специально сделал так, что… — тут старик отвел взгляд. — Ее звали Людой. Она работала в пекарне. Он не знала, что я…

— Сколько ему лет?

— Что-то около двенадцати, — неуверенно произнес старик. — Мне пришлось использовать зелья, чтобы сойти за молодого и…

— Ты знаешь где он? Он вообще жив?

— Он жив, — кивнул на шкатулку Ожогов. — Камень бы отпал, если бы он умер.

— Ты хочешь, чтобы я его…

Евгений Викторович тяжело вздохнул и кивнул.

— Позаботься о нем, — произнес старик. — Я знаю, что ты нейтральная сторона, ты говорил не раз, но… Не дай им вычеркнуть