Торжествующий меч - Гарет Ханрахан Страница 2

Одна из свиней завизжала в ожидании завтрака.

«Она еще не вернулась».

Свинья подняла голову и хрюкнула.

«Может быть, завтра», — пообещал Альф, зевая.

Он потянулся, хрустнув старыми суставами, затем вернулся в дом, чтобы одеться и начать новый день. В конце концов, была работа, которую нужно сделать.

Альф вырос в двух шагах от этого места. Его отец, Длинный Том, был простым фермером, который платил за аренду своим трудом на большой ферме. Теперь владельцем земли стала его сестра Ольва, ей принадлежала большая ферма. Конечно, для Эрсфеля «большая» мало что значило, но какой-то глубоко укоренившийся инстинкт Альфа был впечатлен этим. Тот же инстинкт заставлял его чувствовать, что он вторгается на чужую территорию, что в любой момент кто-то может крикнуть ему, чтобы он убирался оттуда, где ему не место.

В Некраде он жил во дворце, который силой оружия отнял у живого бога. Но здесь он по-прежнему был сыном Длинного Тома из маленькой хижины под дубом. В такие утра, как это, когда сквозь туман пробивался ранний бледно-золотой свет, слышалось карканье ворон на лесистых холмах, неторопливые овцы паслись в поле, годы ускользали, и он забывал о войнах, Девяти, мече, и почти мог поверить, что Некрад и все остальное было лишь сном. Эрсфель почти не изменился за семьдесят или около того лет его жизни. Если не обращать внимания на новую сторожевую башню на вершине холма и новые домики на восточной стороне, все было так же, как и тогда, когда он давно-давно отправился в путь с Гунданом.

Лат мертв. Это всего лишь сон.

Томад и его сын пришли к середине утра, чтобы помочь Альфу с работой на ферме. Несколько дней назад буря повредила один из сараев. Требовалось починить всю крышу. Накануне они сняли солому с крыши, так что сегодня предстояло заменить сломанные стропила. Несмотря на сомнительный взгляд Томада и предупреждения о гибели, Альф взобрался на десятифутовую каменную стену, чтобы вытащить поврежденные балки. Я взобрался на Башню Плача, подумал он, и справлюсь с коровником.

Альф выдернул последнюю из сломанных балок из гнезда и швырнул ее вниз. «Передай-ка это», — сказал он Томаду. Мастер и его парень подняли тяжелую балку и передали Альфу. Как звали парня? Что-то простое, не так ли? Хорошее имя для Малладейла, простое и практичное.

Странно, что его мозг помнил геральдику давно умерших рыцарей или тропы через Ямы, но не мог вспомнить имя парня.

Парень Томада нервно поглядывал на другой сарай, запертый, где, по слухам, Ольва хранила свои колдовские вещи. Сельские жители рассказывали истории о котлах и талисманах, о фамильярах в банках, болтающих черепах и амулетах. Все в Малладейле рассказывали истории о Ведьме из Эрсфеля, женщине, которая когда-то была честной вдовой, но уехала на год и вернулась другой. Теперь Ольва была перевертышем. Лат посвятил ее в тайны магии на могиле Смерти в Даэрох Нале. Использование магии земли было запрещено в Саммерсвелле на протяжении веков, но Ольва посвятила себя ее изучению, оставив Альфа ухаживать за фермой, а сама отправилась на поиски скрытых секретов.

Двадцать лет назад церковь послала бы экзорцистов, чтобы изгнать из Ольвы силу земли, или паладинов, чтобы сжечь ее, если бы экзорцизм не помог. Но это было до того, как все изменилось. Маленький храм на холме теперь пустовал. Старая Тала, умершая пятнадцать лет назад, была последней жрицей, служившей в деревне. Люди говорили: «Пустые троны наверху, пустые троны внизу». Поэты называли это время Анархией. Провинции раскололись на маленькие королевства, и любой человек мог провозгласить себя лордом, имея хороший меч и банду разбойников. Саммерсвелл был разрушен, старый порядок свергнут. Закон, переданный Эрлкингом первым лордам, был отменен.

Ты позволил этому случиться.

Эта мысль звучала как слова меча.

Я пытался это предотвратить, спорил с собой Альф. Я пытался установить мир — даже несмотря на то, что Берис оказалась права, Эрлкинг был монстром. Я пытался опустить меч, и кто-то другой поднял его. Может быть, все сложилось не лучшим образом, но я сделал то, что казалось правильным в тот момент. Это все, что ты можешь сделать.

Лат мертв, прошептало воспоминание о мече, в его голосе звенело злорадное удовольствие.

«Осторожно!» — крикнул Томад. Альф вернулся в настоящее. Он слишком сильно наклонился и потерял равновесие. Утоптанный земляной пол сарая казался таким же далеким, как улицы Некрада с вершины башни. Падая, он зацепился за одну из новых балок. Балка заскрипела под его весом. Альф на мгновение повис на балке, а затем спрыгнул на пол. Сын Томада подбежал к нему, чтобы помочь.

«Я в порядке», — отмахнулся Альф. Он потер колено. «Давайте что-нибудь поедим».

Томад нахмурился. «Ты, скорее всего, сломал ту стропильную балку, когда навалился на нее всем своим весом, как бык».

Альф пожал плечами. «В любом случае, она бы сломалась при следующей буре».

Во второй половине дня начались тренировки с оружием. Война редко затрагивала Эрсфель, который лежал в укромном уголке Малладейла, но другие деревни подвергались набегам. Репутация Ольвы как ведьмы помогала, но Альф все же обучал местных жителей самообороне. Старики жаловались, что в их молодости такого не было, когда лорды охраняли дороги и поддерживали мир. Может быть, крепкое копье и могло отразить анархию, поглотившую весь мир, а может быть, нет, но в те дни, когда разбойники и мелкие лорды были повсюду, лучше было быть начеку. Все знали, что Большой Альф был наемником и участвовал в войне — даже если и не знали точно, в какой именно.

Они упражнялись с копьями и деревянными мечами на деревенской лужайке, парни и девушки падали, тыкали оружием друг в друга, превращая это в игру. Альф сдерживал свой гнев, не желая портить их невинность. Он наблюдал, как одна девочка – младшая дочь Квенны, вертихвостка по имени Серлис, с волосами, заколотыми сзади сломанным серебряным гребнем, – сражалась с другим парнем. Тот поскользнулся, и она сильно ударила его в живот. Когда его перестало тошнить, он запротестовал, заявив, что это не считается, что это был удар удачи и ниже пояса. Но Серлис уже объявила себя победительницей и добавила, что победит любого в деревне в соревновании по стрельбе из лука, чтобы доказать, что ее победа не была делом случая. С этими словами она выпустила стрелу и попала в цель на расстоянии пальца от