Безлицыш - Андрей Олегович Рымин Страница 21

потом, закупившись в стоящей подле него деревушке провизией и всяким необходимым в долгом походе добром, свернул в сторону Петровского княжества. Это, чтобы запутать возможных преследователей. Несколько суток пути по слабо обжитой глухомани — и вот я уже снова шагаю по укатанной колёсами телег и повозок дороге, а там уже и Петров встречает меня распахнутыми по светлому времени суток воротами. Здесь всё тихо-мирно, здесь князь жив-здоров, здесь нет, ни проколов, ни Брута, ни старого вора, какой бы меня мог узнать.

Дорогой я тщательно обдумал своё положение. Нет, я всё-таки не проклятие для людей Светлых Княжеств. Если с первым Ключом колдун ещё мог не понять, что случилось, то после второго, который, что не вызвал в мир нечисть, что ничего не прибавил в отмер, Ло уж точно во всём разобрался. Поди, он не дурнее меня. Когда тебе до заветных трёх тысяч осталось всего-ничего, ты точно отыщешь способ проверить, что там с той полусотней лет, которые тебе полагались за синенький шарик. Видящие не настолько редки, чтобы Ло не смог найти Тёмного с нужным ему Даром, а значит, ждать появления рядом с собой новых проколов не стоит.

В свете этого знания, со спокойной душой селюсь в городе и начинаю выведывать, что тут, в Петрове, с пиявками. Весть про убийство Полесского князя меня обогнала, и потому не спешу наниматься на службу к Петру Спиридоновичу, который здесь правит. Тут нужно действовать осторожнее. Первым делом посещу местный храм. Благо, увидеть его Отца настоятеля, как я уже сумел выяснить, не так уж и сложно. Раз в седмицу тот проводит на площади проповедь, выходя в народ.

В нужный день загодя занял подходящее для моих планов место и, дождавшись появления наставника Светлых, невидимкой подбежал к нему, когда тот возвращался в храм с площади. В шуме улицы это вышло легко. Так же просто потом с помощью золотой пуповины я сумел и найти жертву этой пиявки. Источник шёл рядом с хозяином. Дядька среднего возраста — один из так и не ставших паладином послушников, оставшийся слугой при Отце настоятеле. Тут проверил, теперь ищу дальше.

Новый дар — просто песня. Скольких я расспросил с его помощью… На любые опасные темы болтай-не хочу. Чего стоит одна только бабка, у которой снял комнатку. Никогда не подумал бы, что старой торговке с базара известно так много. Фёкла знала буквально всё и про всех. Нет, не зря я решил не селиться в трактире. Денег так-то хватает, но я здраво решил, что паренёк при деньгах привлечёт к себе слишком много внимания.

Теперь знаю, что в стольном Петрове проживает аж четыре пиявки, а ещё один нестареющий богатей поселился недалече отсюда, на острове, где заведующий всеми крупными займами в княжестве ростовщик выстроил себе личную крепь. Хитро-мудрого Власа Васильевича посещу в последнюю очередь. Добраться до него будет, пожалуй, даже сложнее, чем до правящей знати.

Две седмицы прошло, как я в городе. Всполошившая в своё время Петров весть про убийство правителя соседнего княжества потихоньку порастает быльём. Слава Единому, в случившемся винят только Брута. Вроде как помогал ему кто-то из слуг Павла Мудрого, но подробностей нет. Прокол, Тварь, пожар, гибель Тёмных и Светлых. Там просто жуть, что творилось. И непонятно, какой-то отступник тот синий Ключ отыскал или кто-то из полесских бездушных не устоял перед таким искушением. Люд больше ко второму склоняется.

Но то, простой люд. Уверен, посвящённым известно, что Тёмные здесь не при чём. Поди, настоящие правители пояса уже присылали в Полесок своего дознавателя. Способный отличать ложь от правды Вилор легко может выяснить, есть ли за кем-то из Тёмных вина в появлении прокола посреди города. Лишь бы он заодно и ещё чего не узнал. Всё зависит от храбрости Мусаила. Если Видящий отважился рассказать Островному колдуну про меня, дело плохо.

А вот Брут уже никому ничего не расскажет. Убили его. Потому и не ищут в Петрове отступников, потому и князь здешний не сидит сиднем в тереме. Что сам Пётр Добрый, что его нестареющая жена, что их сын-княжич, какой при бессмертных родителях испокон веков на правах правой руки отца заправляет почти всеми делами в Петрове, то и дело появляются в городе. То там их заметят, то здесь, то все трое в одной карете поспешают куда-то, то каждый по отдельности себя людям являет. Здесь, у них, не то, что в Полеске — знать за стенами от народа не прячется.

И мне это на руку. Выждав время, начинаю охоту на местных правителей. Чтобы не привлекать к себе внимание праздным шатанием по центру Петрова, нанялся к лавочнику зазывалой за малую долю с продаж приведённым клиентам. День деньской брожу по соборной площади и по примыкающим к ней улицам, приставая к прохожим. Постепенно, осмелев, переместился поближе к воротам. Стоит князю, княжичу или княгине покинуть терем, как я это сразу замечу. В этом ничего трудного нет.

Куда как сложнее отследить путь кареты и понять, куда знатный поехал. В городе есть несколько мест, которые время от времени посещают интересующие меня венценосные особы. То и храм, и любая из трёх навещаемых княгиней часовен, и городские ворота, охрану которых нет-нет проверяет Василий Петрович — тех аж целых четыре, и купеческий двор, и литейная с княжеской кузней, и прославившая город ткацкая мануфактура, где у Петра Спиридоновича наибольшая доля, и роскошные купальни Естафьевых, и ещё, и ещё, и ещё.

Оно можно, конечно, выбрать одно из тех мест и стеречь важных гостей уже там, но слишком уж долго получится ждать. У меня столько времени нет. Да, карету мне не догнать — если мчаться за ней во всю свою бездушную прыть, меня сразу раскусят — но, когда понял, куда та направляется, добраться до конечной точки маршрута раньше, чем знать поедет обратно, получится запросто. Я уже разобрался, по каким улицам докуда быстрее добраться, так что будет достаточно отследить даже часть пути.

И вот шестым днём у меня таки получилось подловить одну из знатных пиявок. Сопровождаемая паладином и парой служанок княгиня выходит из Никольской часовни. Я давно её жду — полчаса уже прячусь в тени у соседнего дома. Дверь кареты открыта заботливым кучером. У меня секунд десять. Минута пошла!

Невидимкой бросаюсь вперёд, но ближе к карете само-собой перехожу на крадущийся шаг. Служба только закончилась. Вслед за княгиней из часовни толпой валят люди. На улице сделалось шумно. Где тут кому-то услышать звук моих